В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
— За последние две недели он трижды встречался с Густавом Стоккером и два раза ездил в банк «Кроталь» для личной беседы с управляющим. Его брокерская фирма «Тинко» продала все акции металлургического концерна «Рори-металл» и начала скупать производителей сельскохозяйственной продукции.
— Сколько он купил?
— На полтора миллиарда ливров, сэр.
— Полтора миллиарда? Это много!
Юргенсон поднялся с кресла и, подойдя к столу, открыл сигарный ящичек, какие стояли у него повсюду — от домашнего кабинета до офисов, загородных домов и выкупленных апартаментов в лечебном заведении на водах.
Качество табака для Юргенсона значения не имело, ему нравился ритуал, который, впрочем, он редко выполнял до конца. Иногда лишь обрезал гильотинкой кончик, бывало, даже прикуривал, но главным было повертеть сигару в руках, почувствовать ее запах. Это здорово успокаивало, в такие моменты у Юргенсона пропадало желание немедленно дать волю кулакам, чтобы наказать и правых, и неправых.
— Полтора миллиарда — это много, так его разэдак, — повторил Юргенсон, быстро вращая в руках сигару. Потом щелкнул зажигалкой «Гонззо», но прикуривать не стал, вместо этого нажал кнопку на интеркоме и позвал:
— Полина!
— Э-э… Слушаю вас, сэр! — отозвалась руководительница его восточного офиса, где он сейчас находился.
— Где там Лонжерон?! Давай его сюда, немедленно!
— Э-э… Прошу прощения, сэр, Лонжерон работает в западном офисе.
— А у нас какой? Ну давай здешнего аналитика, как его там?
— Марженталь, сэр!
— Зови его, — кивнул Юргенсон, затем снова щелкнул зажигалкой и, прикурив сигару, прошелся по комнате.
— Ах да, она же не Полина! — вспомнил Юргенсон. — Она — Ангелина, а Полина у меня в западном офисе.
Расхаживая по комнате и пуская к потолку дым, Юргенсон поглядывал на Флетчера, который начал превращаться для него в проблему.
«Придется принимать меры…» — подумал Юргенсон, и тут в дверь постучали.
— Входи уже — время дорого! — подогнал аналитика Юргенсон, и тот вошел, кланяясь и теребя полу кургузого пиджачка.
Это был Давид Марженталь, выпускник столичной бизнес-школы, которую закончил с отличием.
