В мире личных владений и тайных коридоров, где каждый звезды имеет свой собственный небосвод, де Аль-Империал — шеф Поль Гарселя, наблюдает за своим клиентом с интересом. Внезапно разрываются улицы, как струны в гитарном ансамбле, а Гарсель улыбается, растворяясь в весеннем свете и легкометражке. Здесь каждый шаг и каждая отмеченная метка имеют значение....
"
"— Я рассуждаю, делаю выводы и прошу у тебя подтверждения. Только и всего. Как давно они звонили тебе?
— Полтора часа назад, — упавшим голосом произнес Боднер.
— Значит, они уже снаружи?
— Скорее всего. Они просили открыть дверь, но я сказал, что это невозможно.
— Ну да, я же еще не отключил шину.
— А что ты хотел, Рекс?! — снова закричал Боднер. — Ты где-то там перешел им дорогу, они не смогли взять тебя и прихватили беднягу Эрнста! А я не супермен, Рекс! Я обычный врач! Док! Я не могу терпеть боль, как ты, и за это ты называешь меня предателем! А ведь я тебя раньше даже не знал, меня и вербовал-то совершенно другой человек!.
— Не шуми. Ты не предатель, ты просто слабый человек. Я сказал, что отключу шину, значит, отключу ее, как только там, — Рекс кивнул на окно, — начнется стрельба.
— А она начнется?
— Конечно, — ответил Рекс и начал набирать другой номер. Там ответили без задержки, словно только и ждали этого звонка.
— Але, говорите…
— Это Эндрю…
— Привет, Эндрю. Я Каррот, ты должен меня помнить.
— Я помню тебя, Каррот. Нужна твоя помощь. Меня обложили… люди Камерона…
Рекс даже сам удивился тому, как легко вспомнил это имя. Долгое время оно скрывалось за невнятным черным силуэтом среди прочих теней. Когда появился Робин, Камерон стал вспоминаться отчетливее, но все еще оставался неузнаваемым, и вот теперь он показался весь.
— Сколько их?
— Понятия не имею. Но думаю, не меньше десятка.
— Скорее всего двадцать. Говори адрес.
— Партейн, двадцать четыре дробь пятнадцать.
— Ясно. Сиди тихо, Эндрю, мы скоро будем.
103
У Рекса появилось немного свободного времени, и он сел в кресло подальше от окна, сосредоточенно глядя перед собой.
— О чем ты думаешь?
— Не о тебе, Эрнст. Я думал о том, что не принимал нормальную пищу уже… наверное, года два.
— Я бы тебе не советовал. По крайней мере сегодня. Грубая пища может тебе повредить с непривычки.
— А йогурт?
— Ну хорошо, я принесу, — согласился Боднер и ненадолго вышел на кухню, а потом вернулся с четырьмя разными баночками и чайной ложечкой.
— Я подумал, что тебе захочется попробовать разного.
— Да, пожалуй, — согласился Рекс и, вскрыв все банки, начал осторожно дегустировать. Это были давно забытые ощущения — кислое, сладкое, холодное.
— Десны болят, — пожаловался Рекс.
— Это нормально. Зубы тоже могут побаливать — так бывает после голодовок или жестких диет.
Не прошло и четверти часа, как неподалеку ударил выстрел. Потом еще один.
