Как и в первый раз, они с полицейским находились в ее мастерской, заставленной холстами, однако теперь тусклый свет обесцвечивал всякую краску, a в стекла окон барабанил дождь. До прихода суперинтенданта эта женщина занималась живописью, и на ее палитре, стоявшей в ярде от Питта на табурете, присутствовали только зеленые и желтые краски.
– Я слыхом не слыхала ни о какой Юнити Беллвуд, – отрезала художница. – И у нас здесь не было никаких трагедий, если не считать смерти Дженни, о которой вам уже известно. – Лицо ее помрачнело. – И вам не следовало посылать своего человека за моей спиной расспрашивать мальчишку. Это некрасиво.
Томас улыбнулся этому наивному негодованию, отреагировав единственным разумным образом.
– Что вы смеетесь надо мной?! – возмутилась женщина, однако по ее глазам можно было понять, что она отчасти поняла своего незваного гостя. – Я не обсуждаю чужие дела, и прежде всего с полицейскими, – продолжила она. – Защищать людей от докучливых незнакомцев – совсем не грех, стыдно поступать наоборот. Сама природа дружбы запрещает нам предавать, особенно когда то, что ты думаешь или чего боишься, может оказаться слабостью.
Она смотрела на Питта чистыми голубыми глазами. Чего бы ни знала или ни подозревала эта особа, она, по крайней мере, была искренней.
– А вы всегда ставите интересы друзей выше интересов других людей? – спросил суперинтендант, перенеся весь свой вес на каминную доску.
– Ну конечно, – ответила мисс Морган, глядя на него.
На этот раз она промолчала.
– А для вас имеет значение, если ваш друг теряет самую малость, а чужой человек – очень много? Ваш друг всегда прав – вне зависимости от вопроса или его цены? – принялся расспрашивать ее дальше Томас.
– Стоят ли легкие неприятности для Доминика жизни Рэмси Парментера? И как насчет вашей собственной нравственности? Доверяете ли вы себе самой?
Шея женщины напряглась:
– Конечно, доверяю. А разве речь идет о жизни Рэмси Парментера?
– Нет. Это просто вопрос, заданный, чтобы понять ваши мотивы.
– Почему вы заговорили о Рэмси Парментере? – Морган не верила Питту: это читалось на ее лице.
– Его жизнь уже можно не учитывать. Он мертв.
Слова эти потрясли художницу. Краска сбежала с ее лица, оставив на нем лишь следы утомления:
– Но если он мертв, почему вы всё допытываетесь?..
– Догадаться не можете?
– Вы хотите сказать, что его убил Доминик? – Мисс Морган побледнела как мел.
