В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
Лучше уж мы на тот берег, да и разбежимся.
– Понятно, понятно… – покивал настоятель. – К нам-то долго добирались?
– Вчера затемно еще вышли.
– Пешком, стало быть?
– Лошадьми не богаты, – засмеялся охотник.
– Не по старой ветке шагали?
– Зачем нам крюк такой закладывать? Мы напрямки.
– Жаль, – Фома вздохнул и замолчал, возя по столу блюдце.
– А в чем дело-то?
– Да, понимаешь, чудные вещи творятся. Доложили мне вчера о стрельбе на той дороге. Пороховщики с вояками какими-то сшиблись.
– Сожалею, – развел руками Коллекционер, – но тут мы тебе не помощники.
– Может, и была, только следов не оставила совсем. Не иначе, – лицо настоятеля приняло умиротворенное выражение, а руки поднялись к небесам, – ангелы унесли на крыльях ту машину.
– В таком случае ее экипажу лучше не препятствовать, – пошутил Стас, но у Фомы шутка отклика не нашла.
– А по ногам найти не пытались? – спросил охотник.
– Пытались. Как же не пытаться? Да без толку почти. Буря песчаная накануне разразилась, неглубокие следы замела все. Но кое-что удалось отыскать. Веришь, нет, отпечаток вот такенной ножищи. – Настоятель вытаращил глаза и развел руки в стороны, демонстрируя гостям невиданный размер стопы загадочного существа.
