В черной паутине зловещей болотной тьмы — лишь эти глаза, холодные как лед и грустные как сердце разбитого мира. Кровь, смешанная с мерзкой грязью, затягивает тебя в бездонную яму невменяемой мракоты. Здесь каждый шаг становится ужасом, а каждое вздох — дыханием последнего выдоха....
После чего отошел к кабине и скромно сел в уголок, поставив «Корд» на один из идущих по всему периметру кузова ящиков с песком.
Стас взгромоздился на теплое от крови сиденье и, вращая педали, развернул турель назад."
"Громадное черное тело КПВ на зеленом лафете было испещрено мелкими багровыми точками и кляксами покрупнее, вырванными из предыдущего стрелка, когда бронебойная пуля, преодолев щит, вошла ему в грудину бесформенным комом горячего металла и вышла со спины, размозжив сердце, сломав позвоночник, унеся изрядный кусок легкого, правую лопатку и еще полкило мяса на перемолотых ребрах.
Стас взялся за рукояти управления огнем и посмотрел в окуляр закрепленного на высоком кронштейне оптического прицела.
Поднимаемые машиной клубы пыли застилали обзор. Сквозь бурую пелену можно было разглядеть лишь два угловатых силуэта, по очертаниям напоминающих кабины грузовиков.
– Далеко они? – пробасил Сатурн.
– Не больше километра, – ответил Стас, перекрикивая шум двигателя.
– Может, влупить, чтоб отстали? – кивнул великан на скачущий в такт проносящихся внизу ухабов ствол КПВ.
– Я при такой тряске не попаду. А патронов мало. Глянь у кабины, вдруг там еще есть.
Сатурн щелкнул замком и откинул крышку большого металлического ящика привинченного к полу:
– Ого! Целых две коробки.
– Отлично. Лучше их поберечь. Честно говоря, не представляю, что мы будем делать, когда в реку упремся.
– Будем подыхать! – раздалось из кабины. – Переросток дело говорит! Садите в них со всего, что есть в наличии, авось движок пробьем! Иначе хана!
– Так точно! – гаркнул Сатурн и, опустив на пол пулемет, взял винтовку.
– Попробуем, – Стас вновь навел прицел на далекие силуэты и, сделав небольшую поправку по высоте, нажал спусковую клавишу.
Короткая очередь, опустошившая еще три латунных «бутылки», под громоподобный грохот ушла в клубящееся пыльное облако.
Над силуэтами-целями замелькали огоньки, и через секунду воздух вокруг несущейся по ухабам машины наполнился свистом.
Одна из пуль угодила в щит по касательной, предоставив Стасу возможность лично оценить силу удара. Казенную часть КПВ резко увело вправо, едва не вырвав рукояти из ладоней.
