В гнетущей комнате запах крови и напряжение не позволяли забыть о собственной ситуации. Голос мужчины с долей силы и угодливости заставил почувствовать некий кокон жара, в который затягивалась девушка — боль же отступила. Узнаешь ли ты свою роль в этой интригующей истории?...
Мне чудились корица, гвоздика и капелька бадьяна."
"Сладко потянувшись, я уже задумалась, где могу их применить, как в голове всплыл вопрос: Это что, восточный базар? Откуда он может взяться под моими окнами?!
Резко распахнув глаза, я тут же села. Тело слегка повело, но я уже вовсю вертела головой, ища затаившегося в засаде проводника. Я была одна. Опустив ноги на выложенный плиткой прохладный пол, отодвинула полупрозрачный балдахин, что оберегал в большей степени от насекомых и жары.
Прошлёпав босыми ногами до окна, я слегка сдвинула штору, чтобы выглянуть наружу.
– Что же это такое?! – задёрнув шторы, я резко развернулась, прижимаясь спиной к прохладной стене, обложенной яркой плиткой-зеллидж. Пол был также выложен интересным узором из восточной мозаики.
Мне бы перестать удивляться, исходя из того, что уже пережила, но я плотно зажмурилась и затрясла головой, а потом и вовсе себя ущипнула. Не помогло.
– Ладно. Значит, нужно валить отсюда, пока его нет. Ночь не бесконечна, скоро я должна проснуться, – поправив на себе тонкое ночное одеяние, я сдёрнула с постели простынь. В конце концов, девушки на улице были покрытыми, может, так удастся сойти за свою. Вот только проверить мне было не суждено; стоило мне взяться за ручку, как я с криком боли отдёрнула руку, зацеловывая ладонь, где красовался ожог.
– Вот же засранец! – кинувшись к окну, я не просто отдёрнула штору, но и попыталась вылезти наружу, где точно так же схлопотала ожог. Оббежав комнату, сунула нос в каждую дверь, попыталась открыть каждое попавшееся мне окно, но не вышло. Меня здесь ждали и соорудили отличную тюрьму. Обиженно опустив горящие огнём руки в бассейн с прохладной водой, я суматошно закусывала губу. Как отсюда выбраться?! Сердце билось испуганной птицей, в то время как жажда жизни во мне была сильна как никогда.
Немного выровняв дыхание и успокоив сердце, я стала совершать обход. В этой комнате жили. На большом подиуме, выложенном горой ярких подушек, была стопка книг. Увы, на незнакомом мне языке. Единственное, что я могла сказать: они были очень стары, любимы и зачитаны до дыр. Закладки в виде шёлковых лент пестрили в каждой из них.
