В гнетущей комнате запах крови и напряжение не позволяли забыть о собственной ситуации. Голос мужчины с долей силы и угодливости заставил почувствовать некий кокон жара, в который затягивалась девушка — боль же отступила. Узнаешь ли ты свою роль в этой интригующей истории?...
– Сними, по-хорошему прошу…
– Нет! – уже уверенней тряхнула я головой, встречаясь с ним взглядом.
– Упрямица! Они не твои…
– Всё равно не сниму, – бросив взор на каффы, я мысленно констатировала, что даже если бы и захотела, то не смогла бы. Они плотно облегали мои запястья, впиваясь в кожу.
Подняв взгляд, я встретилась с обезумевшей бездной. Холод понёсся по моей спине, словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды. Испуганно зажмурившись, я с трудом вновь открыла глаза у себя в комнате.
"Глава 17.
Генриетта, моя горничная, рыдала рядом с кроватью навзрыд, в то время как побледневшая Хелен возвышалась надо мной с опустевшим ведром.
Сплюнув остатки воды и откинув мокрую прядь волос с глаз, я медленно поднялась на мокрых подушках.
– Что за похоронная процессия около моей постели? – хрипло выдохнула я. – Зачем сырость разводим?
– Вы не про-просыпались… – сквозь слёзы выдала Генриетта, – я вас и так, и эдак будила… Вот, госпожу Хелен позвала.
– Ваше дыхание было затруднено… Мы увидели остатки травы в чашке и подумали, что вы… что вы решились на радикальные меры, – костяшки её пальцев, сжимающих тонкую ручку, побледнели.
– Чёрт-чёрт-чёрт! Вот же влипла! – подпрыгнула на постели я, отчего женщины переглянулись, словно признавая меня сумасшедшей. – Так… Спокойно! Девушки, вы молодцы! Я вам благодарна. Побудка, правда, вышла весьма эксцентричной, но время действительно уже раннее.
Одевая меня, Генриетта то и дело кидала восхищённые взгляды; видно, речь произвела на неё впечатление, я же всё это время задумчиво теребила каффы, что теперь не желали меня покидать. Вот что значит – любопытство до добра не доводит.
