Журналист Дима Полуянов и Надя Митрофанова оказываются втянутыми в загадочное похищение книг. Чтобы раскрыть тайну, Полуянову предстоит отправиться в Америку и выяснить, где находятся похищенные рукописи у Полы Шеви и профессора Васина.
– А ты чего не на работе?
"Они ничего не знают? – удивилась Надя. – И Дарья Михайловна притворяется, что удивлена: почему я не вышла?"
– Привет, Катюша. Я приболела. Что-то с желудком, – отвечала Надя.
– А-а-а, – равнодушно протянула Катюха и детали выяснять не стала, даже обидно.
– Ну, что там у вас? – поинтересовалась Митрофанова.
– Ничего, – бодро ответила Катюха. – Готовимся к похоронам.
– Чьим? – не поняла Надя. Возникла дикая мысль:
"Значит, они все-таки знают, что ее отравили? И уже хоронить собрались?"
– Как – чьим? – удивилась Катюшка ее непонятливости. – Начальницы твоей, чьим же еще!
Митрофанова сердито сказала:
– Ты, Катька, сначала шутить научись. А то не смешно получается.
Пауза. Потом хриплый шепот:
– А ты что.., еще ничего не знаешь?
– Слушай, говори, что случилось, или я трубку повешу.
– Ух ты! – не сдержалась подруга. – Ну, тогда знай…
Она сделала злорадную паузу и спросила:
– А чем ты болеешь-то? Может, тебе волноваться нельзя?
– Катерина! Прекрати, – рыкнула Надя.
– Подходишь, – непонятно отреагировала Катюша. – Завтра, наверно, и приказ будет.
– А что, из тебя хорошая начальница выйдет. Еще повредней, чем Дарья Михайловна! Ну, ладно, ладно… Дарья вчера из окна упала. С девятого этажа. Насмерть.
– Окна, наверное, мыла, да сорвалась, – со знанием дела заключила Катюша. В ее голосе не звучало ни капли сочувствия – одна лишь гордость от причастности к событию.
– Ты все врешь… – отчаянно прошептала Надя.
А Катюха искренне удивилась:
– Зачем мне врать? Все уже знают, к директору следователь пришел, девчонки на похороны скидываются, по сто рублей, я уже отдала…
Митрофанова отчаянно цеплялась за стену: кухня закружилась, пол под ногами плыл…
– Надя! Надя?.. – позвала удивленная ее молчанием Катюша.
Митрофанова тихо вернула трубку на рычаг, обхватила голову руками. Кажется, ей надо вернуться в постель.
Просто лечь – и все. И только потом – попытаться понять, переварить и осмыслить…
Но в двери проскрипел ключ, в прихожей затопотали шаги.
– Надя! – требовательно крикнула соседка, Юлия Ефимовна.
Надежда вздрогнула. Ей нужна хотя бы минута. Минута наедине с собой.
Ефимовна копалась в прихожей, и Надя, как могла быстро, кинулась к ванной комнате. Пол качался из стороны в сторону, как аттракцион-корабль в Парке Горького. Семеня по шаткой "палубе", Надя домчалась до ванной, закрылась на задвижку.
– Я сейчас выйду! – крикнула соседке.
Лицо заливали слезы.
