Ефимовна немедленно стала щупать ей лоб и радоваться, что у Нади нет жара (хотя при чем здесь температура?). Потом Митрофанову усадили за стол и, несмотря на протесты, впихнули в нее кусочек вареной курочки и пару сухарей – еле проглотила. Далее последовала лекция о необходимости себя беречь и немедленно вернуться в постель. Надя согласилась на все, даже на грядущий визит какой-то знахарки, соседской подруги, – и с облегчением спровадила надоедливую в своей заботе Ефимовну.
Потом принесла из кухни телефонный аппарат и легла в постель. Машинально погладила лентяя Родиона, откинулась на подушки.
Но никому звонить пока не стала. Сначала – нужно разобраться самой.
"Значит, возможны три варианта. Первый: несчастный случай, мыла окна и сорвалась. Вероятность, по-моему, крайне мала. Во-первых, кто в конце марта окна моет? Люди этим в мае или июне занимаются… А во-вторых, окна – вообще не по части Дарьи Михайловны.
К тому же трудно поверить в неожиданный несчастный случай. Значит, вариант номер два: покончила с собой.
А что, возможно – сначала отравила меня, а потом – не вынесла мук совести. Но помилуйте, какая совесть! Ограбила библиотеку, пыталась – дважды, со стремянкой и чаем! – убить меня. Нет, такие люди самоубийств не совершают. Да и потом – записку бы нашли! А Катька про это ничего не говорила. Впрочем, про записку она могла и не знать – в любом случае нужно выяснить…
И наконец, вариант третий: Михайловну убили. А если так, то это – полная катастрофа. И в первую очередь – для меня.
Но нет, с выводами спешить мы не будем – сначала нужно все выяснить. Ничего же не случится, если я просто позвоню на работу – и попытаюсь узнать, как все было?"
Надя решила поговорить лично с директором. В конце концов, она, как заместитель погибшей, имеет право знать все подробности.
Секретарша соединила ее мгновенно. Директор был подавлен, но вежлив, и терпеливо, не по-начальственному, ответил на все Надины вопросы: "Достоверно ничего не известно. Самого падения никто не видел, тело Дарьи Михайловны нашли соседи. Милиция поднялась в квартиру – дверь была заперта, замок – цел. Впрочем, замок там английский, он захлопывается сам. У открытого окна действительно лежала губка и стоял таз с водой – пока милиция добралась до квартиры, вода успела замерзнуть… Нет, никаких следов насилия. И – никакой записки. Милиция говорит, что скорее всего – действительно несчастный случай. Однако следователь меня спрашивал, были ли у Дарьи Михайловны враги.
