Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
— Тогда кто? Или ты хочешь, чтобы я тебя прямо здесь пристрелил? — Повернувшись к капитану, Тимофей распорядился: — Выбросите эту падаль за бруствер, чтобы здесь не смердела. Посмотрим, как тебе сейчас удастся уцелеть. — Он вытащил пистолет, добавил: — Я лично проверю, насколько ты везуч!
— Чего встали? — прикрикнул Ерофеев на оторопевших бойцов. — Приказ товарища капитана не слышали?!
Подскочившие бойцы стали заламывать Макару руки.
— Никуда не денешься, гад, — цедили они зло сквозь зубы — Мы тебя за человека приняли, а оно вон как!
— Я все скажу! — упирался Макар.
— Где учился до этого? Как ты попал в абверкоманду-102? — продолжал напирать Романцев.
Бойцы подтащили перебежчика к брустверу, осталось только спихнуть за край.
— Я учился в Варшавской разведшколе. Начальник разведшколы — майор Марвиц.
— Отставить! — крикнул Тимофей, и бойцы неохотно отпустили предателя. — Сержант, обыскать его, — повернулся он к сопровождавшим его автоматчикам.
Сержант Сорочан закинул автомат за спину и грамотно, не пропуская ни сантиметра ткани, прощупал одежду. За голенищем отыскался нож.
— Дай глянуть, — протянул руку Романцев. — А нож-то немецкий, специальный, для диверсантов. Получается, ты этой финкой собирался тушенку открывать? Что входило в твою задачу?
— Я должен был встретиться со связником.
— Как имя связника?
— Его имя Антип, но это, скорее всего, псевдоним.
— Цель встречи?
— Он должен был свести меня с резидентом.
— Взяли его — и в штаб дивизии, — приказал автоматчикам Романцев, понимая, что сказанная информация не для чужих ушей. — Там с ним поговорим! Я задержусь еще на позициях, с бойцами потолкую.
— А ну, пошел! — слегка подтолкнул Макара в спину Сорочан."
"Тот уныло зашагал по траншее. Вжикнула совсем рядышком пуля, заставив его вжать голову в плечи, отчего он сделался еще меньше ростом и стал выглядеть особенно жалким. Стоявшие поблизости бойцы брезгливо поморщились.
Капитан Ерофеев выглядел виноватым и, не глядя в лицо Тимофею, повинился:
— Ты уж не обижайся на меня, капитан.
— Да ты не переживай, ротный, — бодро отозвался Романцев. — Бывает! У каждого из нас своя служба. На твоем месте любой бы мог ошибиться. Я ведь с такими, как он, едва ли не каждый день имею дело.
— И все-таки должен я был распознать, человека ведь сразу видно.
