Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
— Только голову пригните, тут у нас не везде глубоко, а снайпера работают, никак не могут вычислить подлеца!
Протопали метров триста, пока не вышли к небольшой рощице. По фронтовым понятиям, это уже глубокий тыл. Можно стоять в рост, спрятавшись за хаотично разросшимися деревьями. От снаряда, конечно, не убережет, но вот от шальной пули спасет.
В тенечке на густой траве под присмотром двух бойцов (хотя куда ему, собственно, деться!) лежал убитый сержант, прикрытый шинелью.
Начальник штаба откинул край шинели, некоторое время смотрел в застывшее лицо убитого, а потом произнес:
— Это он… сержант Григорьев.
— Кто стрелял? — спросил Романцев.
— Товарищ капитан, я ведь не знал, что это наш, — виновато проговорил стоявший рядом боец. — Нас никто не предупреждал. Тогда бы и не стрелял! Бывает, ночью линию фронта кто-то перебегает, так не всегда и стреляешь. Может, это разведчики возвращаются, мало ли что… Стреляешь только наверняка, когда знаешь, что враг! А тут вдруг днем, так нагло…
— Расскажи, как все произошло, — потребовал Тимофей.
— Действовал, как положено… Занял свое место в окопе, оно у меня ближе всего к немецкому рубежу… Вдруг вижу, бежит к немецким позициям. Крикнул: «Пароль!» — а он молчит и за деревья стал прятаться. А форма-то на нем наша, тут еще сто раз подумаешь, прежде чем пальнуть… Я опять ему: «Стой, пароль! Стрелять буду!» А он на землю упал и за пригорок начал отползать, а оттуда по низинке легко до немцев добежать. Ну, я прицелился и выстрелил.
— Ты все правильно сделал, боец. Действовал строго по Уставу, к тебе претензий никаких нет. Наградят тебя, боец, — вполне серьезно ответил капитан Романцев.
— Это как? — обескураженно спросил красноармеец.
— По справедливости. — Повернувшись к командиру роты, стоявшему рядом, Тимофей спросил: — Товарищ капитан, есть возможность наградить отличившегося бойца медалью «За боевые заслуги» за проявленную инициативу?
— Будем ходатайствовать перед командованием, — так же серьезно произнес Ерофеев.
— Вы его обыскали? Может, при нем листовка была или еще что-нибудь такое?
— Обыскали, товарищ капитан, — ответил другой боец, постарше и с орденом Славы III степени на белесой гимнастерке. — Ничего такого.
— Еще раз обыщите, уверен, что-то должно быть… За подкладкой, в сапогах посмотрите.
