Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Помолчав чуток, добавил: — Так что без надобности мне отпуск. Хотелось с немцами побыстрее поквитаться.
Романцев переглянулся со старшиной Щербаком, сидевшим в углу землянки: неужели ошиблись, неужели «пустышку» потянули? Хотя в жизни еще и не такие совпадения встречаются.
— В медицинском заключении написано, что у вас ранение в грудинный конец ключицы.
— Все так, — кивнул старший сержант, — могу продемонстрировать, — и, не услышав возражений, расстегнул гимнастерку, приподнял ее со спины и показал длинный и кривой багровый шрам, уходивший под самую шею, с едва зажившими краями, какой бывает от недавней операции.
— Понятно… А красноармейская книжка у вас с собой? — все тем же ровным голосом задал следующий вопрос Романцев.
— Конечно, как же без нее? Сейчас такое время, что можно трусы забыть, но не красноармейскую книжку, — протянул он служебное удостоверение.
— А вы, оказывается, шутник, как я посмотрю, — беря в руки документ, усмехнулся Тимофей.
— Без шуток на войне тяжело.
Раскрыв красноармейскую книжку, он внимательно стал перелистывать страницы, каждая из которых была заполнена разными чернилами и разным почерком. Некоторые записи обесцветились и выглядели тусклыми, другие, напротив, — смотрелись сочно и ярко, как если бы слова были написаны вчерашним вечером.
Из книжки следовало, что военная биография у Зеленчука была богатой: призвался из города Клин, воевал на Волховском фронте, затем под Сталинградом, где получил серьезное ранение в плечо и был направлен на Воронежский фронт в Тринадцатую армию в запасной полк.
— Боевая у вас биография, — поднял глаза на старшего сержанта капитан. Но тот выглядел невозмутимым, на крепком скуластом лице, будто бы выточенном из камня, не дрогнул даже мускул.
— Есть такое дело, товарищ капитан, — сдержанно согласился Зеленчук. — Побросало!
— А призывались вы из Клина?
— Так точно!
— Вы родом оттуда?
Всего-то небольшая пауза (что бы это могло значить?), но уже в следующее мгновение лицо старшего сержанта расплылось в добродушной улыбке:
— Сам я из Майского.
— Чего я спрашиваю-то? Мой однокашник в военкомате в Клину служит, майор Иванцов. Военкомат ведь находится на улице Ворошилова?
— Именно так, — охотно подтвердил Зеленчук.
Игра в «кошки-мышки» закончилась.
