Темнота за окном усиливается, а внутри дрожит только он, Тимофей Романцев. Его последние мгновения в этом мире уходят через почту, посылаемой на далекую столицу. В сердце города сжигают письмо, но его содержание неизбежно достигнет адресата. В чемодане — все то, что важно: документы, ключи и тайный код, скрепленный вечно держащимися золотыми цепочками. На улицах столицы он чувствует знакомую мрачность ночи, но это не то место для последнего прикосновения к жизни....
Наконец Тимофей задал первый вопрос:
— Значит, старший сержант Зеленчук?
— Так точно, товарищ капитан, — с готовностью отозвался вошедший.
— Так вот, товарищ старший сержант Зеленчук, каким образом вы оказались в этой части?
Зеленчук взгляда не отвел, смотрел прямо. Ни во внешности, ни в жестах не было ничего такого, что указывало бы на смятение или растерянность. Если он действительно заброшен для легализации абвером, то прошел отменную школу. Нервы у него просто железобетонные!
— Я не выбирал, товарищ капитан.
— Где находится госпиталь?
— В Воронеже.
— Номер госпиталя?
— Девятьсот двадцать один.
— Как долго добирались?
— Три дня.
— Предписание с собой?
— Так точно!
— Дайте взглянуть.
Зеленчук расстегнул верхний карман и вытащил из него вчетверо сложенное предписание. Слегка помятое, с приставшими крупинками табака, оно выглядело подлинным. Бумага немного желтоватая, каковой пользуются даже в штабе фронта. Места изгибов чуток затерты, но ровно настолько, насколько могут быть у бумаги, сложенной вчетверо и пролежавшей несколько дней в нагрудном кармане.
Подняв на стоявшего в ожидании Зеленчука взгляд, Тимофей спросил:
— Вы так рветесь на фронт?
— Не совсем понимаю вопрос, товарищ капитан, — слегка оторопел старший сержант.
— Вы прибыли в часть на несколько дней раньше. Вам ведь положено до десяти дней отпуска. Так? Почему вы этим не воспользовались?"
"— Не думал, что такой вопрос будет задан, — несколько обескураженно ответил Зеленчук и слегка пожал плечами.
— Товарищ старший сержант, хочу вам напомнить, вы находитесь в военной контрразведке и здесь вам могут задавать самые разные вопросы, в том числе и очень неожиданные, — ровным голосом произнес Романцев, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Ничего не смущает.
— Так почему же вы прибыли раньше?.. Знаю по личному опыту, после того как увидишь близких, смерть уже не так страшна. Даже разрывы снарядов не такими громкими кажутся, потому что знаешь, за кого воюешь.
— А нет у меня больше дома, товарищ капитан.
— Как так?
— Бомба в него попала, вся семья погибла, — просто и безо всяких эмоций пояснил старший сержант.
