— В его личном деле есть пометка, что он владеет приемами айкидо и дзюдо. Но никаких секций при этом он не посещал. Так же я узнал, что на сборном пункте он проявил навыки надевания новой военной формы, причем чуть ли не в совершенстве. Это наталкивает мысли на то, что он не тот, за кого себя выдает…
Воронин шумно выдохнул. Ожидал продолжения.
— Конечно, это все мелочи и на основании этого делать какие-то выводы рано… — продолжил чекист. — Однако я взял на себя обязательство проверить данные на его отца. И знаете, что я обнаружил?
— Ничего. Вообще ничего. Отец Громова, Сергей Николаевич, уже несколько лет не живет в Советском Союзе. Якобы уехал вместе с научной геологической экспедицией в Норвегию, да там и остался. В общем так, товарищ капитан… М-м… Присматривайтесь к вашему солдату, возможно, нужно дать ему больше свободы, чтобы он себя проявил как-то еще. Если будет что-то странное, звоните мне в любое время. Мой телефон, у вас есть. Как поняли?
— Понял, Виктор Викторович.
— И еще, но это только между нами… Мы допросили пленного, что Громов запер на складе… Говорит, что у них в части был сообщник!
— Чего?! — повысил голос Воронин, привстав со стула. — Это исключено!
— Угу… Может и так, а может и нет… Мы разберемся! Всех благ!
Далее чекист положил трубку, Воронин услышал только монотонные гудки.
— Да-а… Вот так история! — вздохнул он. Задумчиво постучал пальцами по столу, затем вернул трубку обратно на корпус телефонного аппарата. Затем крикнул дневального.
— Где рядовой Громов?
Не кочегары мы, не плотники…
Капитан Игнатьев вошел в свой кабинет, сразу обратил внимание, что на столе лежит желтоватый конверт. Судя по всему из плотной бумаги.
— Семенов, это откуда? — лениво спросил он, положив кожаный планшет на стул.
— Посыльный принес с первого этажа. На ваше имя пришло, товарищ капитан, — отозвался старший сержант, что был у него нештатным помощником.
— Не знаю, конверт был заклеен. Адресная строка отправителя пуста.
— Ясно. Сделай-ка чаю, а я пока взгляну, что там…
Старший сержант Семенов отправился исполнять поручение, а капитан внимательно осмотрел конверт, повертел его в руках. Даже понюхал. Опасения у офицера не было — он понимал, какой структуре принадлежит данный почерк.
Так делали сотрудники хорошо известного ему комитета из трех букв. Причем не абы кто, а те, с кем он когда-то учился и работал.
Взял ножницы, отрезал срез плотного конверта. Внутри лежал сложенный пополам тонкий лист бумаги, отпечатанный на машинке.