Подать вина! – воскликнул он, глядя на атриенсия.
Раб поспешил выполнить повеление.
Влага Вакха немного разрядила обстановку.
– Что сделано, то сделано, – сказал Марий. – Но я предлагаю две вещи.
– Слушаю тебя, – отозвался Цинна.
– Мы должны присматривать за рабами, которых ты взял в свое сколоченное наспех войско, освободил и вооружил, чтобы захватить власть в Риме: теперь они сеют ужас на улицах города. Не стану рассуждать о том, так ли нужны они сами и насилие, к которому они прибегают, чтобы нагонять страх на оптиматов и их вооруженных наемников, но в Риме при нас должен царить образцовый порядок. Мои ветераны – люди сдержанные. Они смогут овладеть городом без произвола и насилия.
– Прикажу убрать с улиц часть вооруженных рабов, – согласился Цинна. – Чего еще ты желаешь?
– Если мы хотим получить безоговорочную поддержку народа, – продолжал Марий, – надо изменить законодательство, к чему изначально призывала наша партия. Я имею в виду не только предоставление гражданства союзным народам, но также раздел земель и раздачу хлеба.
Наступила неловкая тишина.
– Что ж, по-моему, это правильно, – сказал Цинна негромко – однако сказал.
– Итак, договорились? – настаивал Марий: ему хотелось получить от Цинны подтверждение.
– Договорились, – подтвердил собеседник, на сей раз внятно.
– Отлично! – вновь оживился Цезарь-старший и приказал рабам подать не только вино, но и еду.
Аврелия встала и впервые заговорила вслух:
– Пойду позову Гая и Корнелию, пусть поужинают с нами.
Цезарь-старший и Цинна кивнули. Аврелия не спеша вышла из атриума.
Она знала, что торопиться не следует: пусть дети покинут таблинум и доберутся до заднего атриума, где они должны были ждать взрослых.
Марий-старший наклонился к стоявшему рядом Серторию и тихо заговорил – под звон блюд, топот рабов и беседы о деликатесах, которыми Цезарь-старший собирался потчевать собравшихся.
– Я хочу, чтобы ветераны следили за порядком на улицах, – сказал он своему доверенному человеку. – Если придется убить кого-нибудь из этих проклятых рабов, освобожденных Цинной, пусть убивают.
Серторий коротко кивнул:
Марий протянул руку с пустым кубком, чтобы один из рабов доверху наполнил его вином.
Казалось, все было решено и обговорено, но Мария, как всегда, беспокоило и другое: безопасность племянника. Его сын вырос и при необходимости начальствовал над легионами. Но Цезарь был слишком юн для сражений, и Марий поговорил с Цезарем-старшим о том, как защитить его, если все пойдет плохо и Сулла снова захватит власть.
– Хотелось бы обсудить с тобой еще кое-что, – сказал Марий-старший, глядя на Цинну.
Тут вошли Цезарь-младший и Корнелия. Оба уселись на ложа, в сторону которых кивнула Аврелия.