В этом не было ничего удивительного: высшее священство в Риме требовало соблюдения множества ограничений, откровенно неудобных, даже почти невозможных. Фламин Юпитера не мог ночевать за пределами Рима более одной ночи подряд, был обязан спать в собственной постели, не покидая ложа более чем на три дня, не мог раздеваться прилюдно и, значит, пользоваться общественными банями, которые так любили римляне всех состояний, не имел права носить кольца, полностью обхватывающие палец, и прикасаться к растениям, которые росли в Риме повсюду – к виноградным лозам или плющу, – не должен был ездить верхом на лошади, смотреть на оружие или наблюдать за военными упражнениями. Имелись и другие запреты – список был бесконечным. А потому лишь немногие стремились занять эту должность, хотя она предполагала и кое-какие привилегии, например возможность присутствовать на заседаниях Сената и право сидеть в курульном кресле, ранее принадлежавшее лишь римским царям, а теперь и консулам. Вдобавок жреца всюду сопровождал ликтор.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Цинна. – Да, фламина пока что нет.
– Ради укрепления нашего союза, – указал Марий, – я бы хотел, чтобы им назначили моего племянника, Гая Юлия Цезаря-младшего.
Своему сыну Марий не предлагал этой должности, нуждаясь в нем как в начальнике над африканскими ветеранами; Цезарь же был слишком молод, чтобы помогать ему на военном поприще.
Цинна размышлял, потягивая вино.
Цезарь-старший терпеливо дожидался ответа, как и Аврелия.
Цезарь-младший от удивления поперхнулся и закашлялся, но быстро взял себя в руки, выпив воды. Никто не предупреждал его о том, что события могут повернуться таким непредвиденным образом. Но ведь его не предупреждали и об уговоре насчет брака с Корнелией. Ограничения и лишения, сопутствующие должности фламина Юпитера, озадачивали его, но он послушно молчал, как было положено.
Корнелия сделала нечто необычное для римлянки во время застолья: на мгновение накрыла своей рукой руку Цезаря-младшего.
Цинна поставил кубок на стол. В любом случае Цезарь-младший станет его зятем.
– Фламином Юпитера становится только женатый мужчина, – заметил он, как будто это препятствовало его назначению. – Мы можем пересмотреть законы, но, если изменить те, которые относятся к богам, это сделает нас непопулярными.
– Я не говорю, что надо назначить его прямо сейчас, – возразил Марий. – Пусть мой племянник женится на твоей дочери, когда она станет женщиной, а затем будет фламином.
Цинна решил, что это подкрепит уговор о женитьбе Цезаря на его дочери.
– Да будет так. – Он поднял кубок, предлагая выпить за новую статью соглашения между ним и Марием.
Рабы поставили перед посетителями многочисленные подносы со вкуснейшей снедью.