Автор
В жутковато-зловещей исповедальне дышало удушающей духотой, как будто сам ад пришел в деревенский храм. Комната была тесной и заколоченной, ее стенами осыпалась пыль за десятки лет использования. Отец Томас Мэдден изрек благодарение небесам, зная, что это еще не самое страшное — лишь предвестие того кошмарного места, в котором они оказались....
Том усмехнулся и покачал головой, дочитывая панегирик сестре. Лорен вовсе не горела желанием взваливать на себя весь это груз. Бедняжка просто оказалась у аббатства в самое неподходящее время. Том как раз вышел на крыльцо и засыпал ее блестящими идеями. Врожденное великодушие не позволило ей отказаться.
К тому времени когда Том дочитал «Газетт», его промокший воротничок неприятно прилип к шее. Он отложил газету, в который раз промокнул лоб платком и совсем было решил закрыть исповедальню на четверть часа раньше, но тут же отказался от крамольной мысли.
"По первым средам каждого третьего месяца, средам, которые он про себя называл пепельными[6], Том приезжал к монсеньору Маккиндри, старому, замшелому, морщинистому ирландцу с кривым носом, сломанным, очевидно, в давней драке. Маккиндри никогда не упускал возможности выжать из гостя за неделю всю возможную помощь.
Иногда Том сам не понимал, почему так любит монсеньора и считает родственной душой. Может, потому что в обоих текла ирландская кровь, а может, из-за философских принципов старика считавшего, что только дураки горюют о том, чего нельзя исправить.
И он сделает все, чтобы облегчить бремя старика. Монсеньор так мечтал о встрече со старыми друзьями! Одним из них был аббат Джеймс Рокхилл, настоятель Эссампшен Эбби, непосредственный начальник Тома, другого, отца Винсента Морено, он никогда не встречал. Ни Рокхилл, ни Морено не пожелали жить в церковном доме вместе с Томом и Маккиндри, предпочитая роскошь жилища настоятеля церкви Святой Троицы, где горячая вода шла дольше чем пять минут, а в комнатах были установлены кондиционеры.
