В суровом северном крае, где действуют менталисты и Твари, разворачивается борьба за власть. События связаны с Урожаем и таинственными дарами, а фигуры вроде Ликаса и Аларийки втягиваются в конфликт, порождая интриги между горцами и другими силами.
— Жаловаться никто не будет, — я не могла говорить за дядю, но то, что такой бред вряд ли придет ему в голову понимала отчетливо.
— Вы — нет, в Столице — да. Каро может решить, что это норма, — Бутч прошелся из угла в угол за несколько размашистых шагов, и большая кухня Маги сразу показалась крошечной. — Это только вторая его операция. Каро может решить, что это норма, когда менталистов садят за один стол с Главой Клана, обычно мы едим на кухне, — ещё несколько раздраженных размашистых шагов. — Норма, что можно совершить ошибку, и не получить за нее наказание, норма, что можно изучать бытовые чары поутру, а потом сделать чудовищную прическу подопечной, с которой она пойдет в Школу. Норма — таскаться по женским лавкам, пить на кухне и воровать ночью сладости. Это — не норма, и в интересах Каро понять это отчетливо, чтобы не ошибаться там, где не прощают ошибок. Ни малейших.
Я поджала губы — с этой стороны я не смотрела.
— Это плохая услуга для него, леди. Мы не те, от кого стоит его защищать. Вы знаете, как работает управляющая печать? Как дознавателям выдают наказания?
— Вероятно, за неисполнение приказа, — процедила я неохотно. Как это работает, я видела только раз — Таджо держался мгновений тридцать, отказываясь выполнять приказ, и потом полдекады провалялся в кровати, и никакие целительские чары особо помочь не могли.
— Верно, — Бутч кивнул. — Слабые не могут сопротивляться вовсе, или ломаются сразу. Сильные — могут держаться, но не долго. Каро — слабый, он сломается. Его сломают, — уточнил Бутч.
— Я поняла. Вести себя по-людски — это плохо, — я фыркнула тихо себе под нос.
— Помните, вы — лечили. В дуэльном зале, — Бутч наклонился ближе, опустив голову, чтобы было видно шею. — Это шрамы от наказания.
— Но… я думала наказание — ментальное…
— Если долго сопротивляться, очень долго, — уточнил Бутч, — остается физический след. Необратимые повреждения.
— Но тогда почему вы живы? — я подпрыгнула на стуле. — Вы — живое доказательство, что подчинение можно обойти и сопротивляться управляющей печати? Это же нарушение устоев…
— Обойти — нельзя. Сопротивляться — можно. Очень долго, до смерти, — пророкотал Бутч. — Я рассказал только для того, чтобы вы поняли. Каро не выдержит и десятой доли, — он поправил пальцем воротник повыше привычным жестом, чтобы шрамов было не видно, — поэтому ему нельзя ошибаться. Следуйте правилам, слушайтесь приказов. Никакой самодеятельности на празднике. Пожалуйста, леди Блау.
Я торопливо кивнула.
