Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
Она взлетела наверх, все трое бесшумно пересекли столовую и скрылись в комнате девочек.
— Ты видела, что горит?"
"В темноте обе девочки — старшая, четырнадцатилетняя Анна, и ровесница Аси, Эмили, в белых ночных чепцах и длинных батистовых сорочках походили на привидения. Белесые брови и ресницы делали в темноте их бледные лица совсем плоскими.
— Кажется, трактир, — предположила девочка, боясь даже думать, что горит чей-то жилой дом. Трактиры горели довольно часто.
— Сильно горит?
— Полыхает! Искры так и летят!
— Ты пожарных видела?
— А пламя от нас далеко?
— За папа бричка приехала или тарантас?
Ася перевела дух.
— Видела, — соврала она про пожарных. — Каски блестят, колокол гремит. Мой отец сразу на пожар пошел, как только началось. Соседи тоже побежали. А за Богданом Аполлоновичем — бричка. Так горит! Я поднималась на сеновал и все видела.
Не скрывая зависти, сестры вздохнули. Фрау Марта не позволяла своим дочерям лазить на сеновал. Это была привилегия Аси.
— Вот бы гимназия сгорела! — вдруг сказала Анна, скрипнув пружинами кровати.
— Ты что?! — ужаснулась Эмили, которая только еще готовилась сдавать вступительные испытания в первый класс. Ей должны были заказать форменное платье с фартуком и манжетами у лучшего портного в городе.
Ася завидовала Эмили. Она, не задумываясь, отдала бы все свои привилегии и свободы — ходить в лес с ребятами без взрослых, купаться в реке не на территории купальни, а там, где вздумается, гулять по городу без гувернантки — все это она отдала бы не моргнув глазом за возможность учиться в гимназии для девочек и носить форменное платье с манжетами.
— Зачем? — спросила она у Анны в полном недоумении.
Анна, похоже, была удовлетворена произведенным на младших эффектом. Она любила уязвить ближнего, но даже не представляла, насколько расстроила своим заявлением подругу своих детских игр, поварову дочку Асю. — Фи! Вы мальки и еще не знаете, каково это, учиться там! Одна латынь чего стоит! А математика? Уж я не говорю о географии.
Анна проворно выставила вперед, в направлении сестры, длинную худую руку. Эмили с визгом отпрыгнула. Глаза ее от испуга стали, как у кошки Маруськи.
— Маленьких не бьют, — неуверенно возразила Эмили, Ася не знала, что тут можно возразить, но ей ужасно хотелось что-нибудь сказать в защиту гимназии.
