Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
Слышался в конце улицы бич пастуха и протяжный зов его дудки.
Мать раскатывала тесто на белой доске.
Владимир подошел, поцеловал мать. Алексей и это заметил. Понятно, старший брат теперь особенно ласков с родителями, будто уже прощается. Но еще неясно, согласятся ли они, отпустят ли его?
— Чаю хотите?
— Нет, мам, не хочется.
У открытой двери в детскую стоял отец, любовался малышами. Владимир подошел, Алексей тоже.
Десятилетняя Манечка во сне походила на куклу — румяные щечки, рассыпанные по подушке волосы. Единственная девочка в семье, она была всеобщей любимицей, слабостью отца.
— Манюня как ангелочек, — прошептал Владимир. Отец ничего не ответил, но Алеша угадал сквозь усы его улыбку.
Ванечка спал в одежде, поверх одеяла, левой рукой прижимая к себе Иверскую икону Богоматери.
— А Ванька струхнул, — беззлобно пошутил Алеша. — Полночи на качелях с иконой просидел.
И сразу почувствовал, что отцу не понравились эти слова. Отец прикрыл дверь и повернулся к Алеше:
— Кто-то должен пожар тушить, а кто-то — молиться.
И больше ничего не сказал, ушел к себе. Артем щелкнул младшего брата по носу. Тот в ответ толкнул увальня. Пока братья возились, Владимир появился в дверях с удочками. — Я с тобой! — выпалил Алексей и метнулся в чулан за своими рыбацкими снастями.
— Ну, вы как хотите, а я — спать! — Артем зевнул и ушел к себе.
Отец Сергий стоял у окна в горнице, перебирая четки. Он видел, как сыновья с удочками вышли за калитку. Владимир шагал широко, Алешка копировал его осанку и походку, старался выглядеть старше.
