Его этот ее взгляд, кажется, немного смутил.
— Давно вы, Августина Тихоновна, в детском доме работаете?
И тут она не выдержала, засмеялась. Нехороший это был смех, сердитый.
Надо же, вопросы задает в той же последовательности, даже не стесняется, словно выучил по бумажке!
— Теперь вы меня спросите, не надоело ли мне в старом флигеле жить. Не так ли? Нет, скажу я вам, не надоело. Я всем довольна, работа меня устраивает!
— Чем я вас так задел? — удивился собеседник.
— Ваш предшественник, знаете ли, задавал мне те же вопросы. Я не намерена играть комедию. Я вам скажу прямо: на своих коллег я доносить не собираюсь. Вопрос исчерпан.
Она и сама не ожидала, что эти резкие слова вылетят из нее столь легко.
Он смотрел на нее с явным интересом. Выбросил окурок в снег, сорвал с ветки рябины несколько ягод, пожевал. Кивнул удовлетворенно:
— Уже не горькая. Пробовали?
Августина сердито отряхивала снег с подола пальто, не ответила.
— Я, честно говоря, ничего не понял, Августина Тихоновна. Собственно, кто это — мой предшественник?
— Ясно кто. Инспектор из Ярославля. Только я-то в курсе, что за инспектора к нам зачастили. Он мне удостоверение показал, а вот вы что-то медлите. Можете не церемониться, я готова.
— Какое удостоверение?
Его растерянность казалась искренней. Только разве проведешь женщину, столько повидавшую на своем веку?
— Красное, — невозмутимо отозвалась она.
— Вот как? Тот самый товарищ, погибший на охоте? И что же? Он задавал вам много вопросов?
— Как и вы. Причем в той же последовательности.
— И он сделал вам деловое предложение. Правильно ли я понял? –
— Вы чрезвычайно догадливы, — не без сарказма ответила она.
— Я даже начинаю догадываться какое, — задумчиво произнес он, и было непонятно, как он сам к этому факту относится. — Но не пойму я, Августина Тихоновна, отчего вы так возмущены. Сейчас это, знаете, практикуется сплошь и рядом.
Здесь он усмехнулся одной стороной рта. И было непонятно — одобряет он подобную практику или же иронизирует по этому поводу. Срывал с ветки подмороженные ягоды и отправлял в рот. И еще жмурился при этом, будто это было невесть как вкусно.
Ей тоже захотелось пожевать ягод, поскольку нестерпимо тянуло курить. Но, протяни она руку к той же ветке, это, пожалуй, выглядело бы как мостик к взаимопониманию, а она не могла этого допустить. Новый инспектор, не раскрывающий своих карт, оставался для нее темной лошадкой.
— Я не знаю, где и что принято, но для меня это неприемлемо. И я хочу, чтобы вы это знали.
— Я учту, — с непонятным выражением произнес инспектор. — Но может, вы упустили свой шанс? Вам, вероятно, предлагали неплохую компенсацию?
— Я не подхожу для такого рода дел. У меня имеется существенный недостаток.
— Какой же?
— Я верю в Бога.