Автор
В бесконечных веках земля радует глаз необыкновенно красными ягодами рябины, где каждая тропка приводит к святому Ионну Лествичнику и его молитвам. Русская народная песня звучит по проселочной дороге среди лугов и хвойного леса, петляя между раскидистыми елями, где она становится более гладкой и укатанной благодаря долгим временам использования....
В шапке набекрень, в старом коротком пальтишке, на самодельных лыжах двигался к ним Алешка Вознесенский.
Он подкатил и лихо остановился, развернувшись боком. — Там волки! — едва сдерживая слезы, объяснила Эмили. — Они нашего Севера загрызут!
Ася молчала. Впрочем, Вознесенский, кажется, и не взглянул в се сторону. Он сбросил лыжи. В руках у него были лыжные палки с заостренными наконечниками.
— Ох, божечки! Ох, божечки! — без конца повторяла Эмили на манер старой няньки Мариши, кружась вокруг Алексея.
— А ну, пшли вон! — закричал он, размахивая палками. — Пшли вон, сказал!
Эмили зажмурилась. Но Ася продолжала смотреть, как мальчишка, продвигаясь все ближе к кустам, бесстрашно вступая в темноту, отчаянно размахивает своим жалким ненадежным оружием — лыжными палками.
И все же он смутил волков и заставил слегка отступить. Прижимаясь к насту, они нехотя отползали вниз по склону. Притворно они пригибали свои мускулистые плечи и сухие крепкие ноги, готовые в любую минуту сделать рывок вперед.
Север выпрямился и приготовился прыгнуть вслед за врагами. Он грозно залаял.
— Север, назад! — закричала Ася что было сил.
Еще не хватало, чтобы пес начал преследовать хищников и погиб в неравном бою где-нибудь на снегу Обноры! Так не раз бывало — напускной робостью один из волков завлекал собаку за околицу, а там уж вся стая набрасывалась, и…
— Назад, Север! — приказал Алешка и выставил как преграду на пути пса лыжную палку.
Но разгоряченный пес оказался не в состоянии подчиниться. Да еще кому? Мальчишке, который и хозяином-то ему не был? Север поступил совсем неожиданно — вдруг сделал короткий рывок в сторону мальчика и цапнул своего защитника за ногу!
Алешка от неожиданности выбросил палки. Охнув от боли, согнулся пополам."
"Девочки вскрикнули — волки, только было отступившие, стали возвращаться. Вот уже снова меж кустов маячат их черные зловещие фигуры.
— Па-па-а-а! — что есть мочи завизжала Эмили.
В ту же секунду в переулке один за другим раздались два выстрела.
От дома градоначальника бежали люди с фонарями.
Ася не могла отвести глаз от этой пары — скрюченного от боли Вознесенского и виноватого, пристыженного Севера, который, осознав содеянное и чуя приближение сильного и строгого хозяина, скулил и юлил, покручивая хвостом.
Волки, заслышав шум, позорно бежали.
