Начавшийся день в Аугсбурге казался обычным — жители шли по улицам, дети радовались праздникам. Но внезапно пошел снег, и мир вокруг стал мечтой о зиме: белые скатерти дорог превратились в сказочное покрывало. Андреас Майер, позаботившись о дочери Габриэль, готовил праздничный обед — и вот в этот момент его жизнь меняется навсегда....
Фома специально сел таким образом, чтоб ему были видны окна дома, но освещение в комнате было чересчур ярким, и за окном был виден лишь квадрат темноты.
– Мария, а у вас есть свечи? – вдруг спросил он.
– Какие? – не поняла Маня.
– От геморроя, конечно, – спокойно ответил Фома.
– Какие? – не поверила своим ушам Маня и выпучила глаза.
– Какие-нибудь восковые, которые люди ставят на стол для настроения, для создания обстановки, а то у нас с вами колхоз какой-то: пельмени, сало и ржаной хлеб, только лука с чесноком для компании не хватает, – Фома не хотел рассказывать ей про гостя, возможно, его не существует, ну, а если он все-таки не фейк, то тем более не стоит ее пугать.
"– Должны быть, – Маня побежала в подсобное помещение и стала искать, но, как назло, нигде свечей не было, и тут ей на глаза попались церковные свечи, которые Марго привезла из Иерусалима, когда ездила туда на пасху.
– Странные у вас какие-то свечи, – сказал он, увидев букет в стакане.
– Да, немного непривычные, но, я думаю, будут смотреться миленько, выключайте свет, – скомандовала она, ставя стакан со свечами на стол. Зажигая одну свечку за другой, Фома одновременно вглядывался в окна, пытаясь разглядеть за ними фигуру.
– Ну, ничего, пойдет, – сказал он, оценивая букет свечей, он горел не ярко, и это было, что надо.
– Да вы что, – очень нервно засмеялась Маня, одновременно переживая, чтоб фольга не предала ее в самый неудобный момент и не слезла с надписи.
В этот самый миг Фома увидел за окном тень, он предусмотрительно поставил ружье и ботинки в котельную, где была уже проторённая дорожка на улицу.
