Начавшийся день в Аугсбурге казался обычным — жители шли по улицам, дети радовались праздникам. Но внезапно пошел снег, и мир вокруг стал мечтой о зиме: белые скатерти дорог превратились в сказочное покрывало. Андреас Майер, позаботившись о дочери Габриэль, готовил праздничный обед — и вот в этот момент его жизнь меняется навсегда....
Сказав Мане, чтоб сидела и не двигалась с места, так как у него сюрприз и она может его испортить, он вышел из гостиной. Но мужчины всегда недооценивают женское любопытство, лучше бы он сказал, что пошел в уборную, забыл выключить утюг или ему необходимо выпить таблетку, но сюрприз, да еще тот, что она может испортить, не позволил сидеть на стуле, и ровно через тридцать секунд Маня, не выдержав напряжения, пошла искать Фому.
В доме, который неожиданно стал таким романтичным, новоиспеченного ухажера почему-то не было, из котельной дуло холодным ветром, Маня поняла, что Фома вышел на улицу, и у неё зашлось сердце, это что он такое приготовил, что не помещается в доме? «Наверное, салют», – решила романтическая личность, до сих пор живущая в Мане.
Человек, наблюдавший романтический ужин при свечах через окно, решил, что парочка переместилась в спальню на второй этаж, и, еще днем приметив на заднем дворе лестницу, он решил не отступать и полез вверх.
С другой стороны Фома, взяв на изготовку ружье и пригнувшись, медленно ступая, словно кот, шаг за шагом обходил периметр дома. По его подсчетам, за углом должен был стоять этот негодяй. Услышав встречные шаги, он присел под лестницу, стоящую возле стены, и затаился, негодяй, выглянув из-за угла, направился почему-то в сторону бани.
* * *– Вы его убили, – выпучив глаза, сказала Маня, – нас посадят.
– Во-первых, он жив, а во-вторых, я не знал, что он сидит на лестнице, я думал, что он – это вы, и просто пытался напугать его, зачем вы надели мой тулуп?
– Да кто он-то? – спросила Маня.
– А я почём знаю? Дядя Митя сказал, что новый жилец поселился у него, каждый вечер подглядывает за нами, вот я и хотел его поймать, так сказать, на живца, оставил вас дома и пошёл его ловить, – они стояли над лежащим у их ног мужчины в темном дворе, который не подсвечивали даже окна дома.
