В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
Я притворилась, что делаю глоток, взяв несколько виноградин из пакета с фруктами.
– Тебе подлить? – Костя отсалютовал мне открытой бутылкой.
– Я все еще на таблетках, – нашлась я, вспомнив о том, как соврала ему в клубе. Это было совсем недавно, а кажется, уже прошло столько времени.
– Оу, да ладно тебе, – неожиданно начал уговаривать он. – Ведь это в честь тебя. Да и столько репетиций в последние дни, концертов. Тебе просто необходимо расслабиться. Может, сходим куда-нибудь?
И, не слушая возражений, он снова попытался долить мне шампанского.
– Ты почти ничего не выпила! – обиженно вздохнул он.
– Не пьешь? – бестактно ляпнул кто-то из девушек. – Беременная?
Эти слова потонули в общем хохоте, но пару подозрительных взглядов я все же получила, как и шепоток, прошедший по залу.
Если эти слухи дойдут до нашего постановщика, с фестивальной ролью я пролечу. У нас в театре было негласное правило – как только кто-то беременел, с ролями прощался до самых родов. А после родов быстро в форму возвращались лишь единицы.
Чтобы не дать слухам расползтись еще больше, посмеялась вместе со всеми и снова пригубила бокал.
В этот момент вдруг раздался стук в дверь, и внутрь заглянул парень в красной форме с логотипом цветочного магазина.
В руках он с трудом удерживал огромный букет белых роз.
– Это, наверное, тебе! – ткнула меня локтем в бок Ксюша.
От ее тычка я не смогла удержать наполненный до краев фужер ровно, и часть пролила на себя, моментально промочив верх репетиционного костюма."
"Ксюша виновато потупилась, а затем прошептала так, чтобы слышала только я:
– Ой, извини… Но я же говорила, он все поймет, и вы помиритесь.
– Светлане Любимовой, – громко произнес курьер, вчитываясь в карточку, прикрепленную к цветам. – Она здесь?
Все тут же повернулись к зардевшейся Светке, побежавшей принимать букет, и наконец забыли обо мне.
– Пойду в раздевалку, переоденусь и вернусь, – пояснила я Ксюше, отставляя фужер в сторону.
На выходе улыбнулась Светке, показав большой палец.
– Это тебе случайно не Герман Игнатьевич прислал? – донеслось до меня уже в коридоре. – А то после Эльтовой его еще ни с кем не видели. Признавайся давай, Любимова…
Окончание фразы потонуло в общем хохоте.
Я невольно замедлила шаг, как молнией поражённая этой мыслью.
Светка встречается с Германом? И именно он сейчас и прислал ей букет? Да ну… быть не может! Или может?..
