В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
В ушах зазвучал ее чуть визгливый высокий голос:
«…Это было полгода назад. Может, больше. Один-единственный раз…»
Чему я могу удивляться, если они уже спали?
Но… сейчас бы Света не стала? Разве нет?
«Если она не с Нагицким, то почему до сих пор так и не сказала, что это за богатый и красивый ухажер у нее появился?»
Притормозила, справляясь с внезапным приступом тошноты.
Вдобавок ко всему, в последние дни у меня начался токсикоз, по утрам аппетит пропадал совсем. Днем я старалась перекусывать фруктами, от них тошнота была минимальной.
Положила руку на живот. Он еще не был особо заметен, но от любимых джинсов, несмотря на то, что я практически ничего не ела, уже пришлось отказаться – мне показалось, что они начали давить. Да и балетмейстер пару дней назад намекнул, что мне неплохо бы задуматься о поддержании фигуры.
После фестиваля держать беременность в секрете и вовсе станет невозможным.
Я живо представила себе новую волну сплетен, которая разнесется по театру, когда о моих детях станет известно.
Так может, лучше вообще уйти из театра? Постараться хорошо показать себя в «Спартаке», познакомиться с другими коллективами и уехать из этого города с теми, кто согласится дать мне место.
Эти мысли давили, угнетали. Я дошла почти до самой раздевалки и прижалась лбом к стене.
«Это тебе случайно не Герман Игнатьевич прислал?... Признавайся давай, Любимова…»
Я же сама от него отказалась.
Неожиданный спазм заставил меня согнуться чуть ли не пополам. Я прижала руки ко рту, стараясь сдержать порыв.
Кто-то встал сзади, положив руку на плечо, и осторожно помог подняться.
В первое мгновение перед глазами потемнело. И я не сразу смогла понять, кто это заботливо убирает выбившуюся из моей причёски прядь за ухо.
– Герман… – я попыталась отступить, но позади была стена.
Сосредоточенный, собранный, рассматривал меня как редкий и дорогой экспонат. Словно приценивался – во сколько же обойдется?
По телу пробежали мурашки от внезапной близости и запаха его духов.
Вот только уже через несколько секунд после этого я снова судорожно прижала ладони ко рту, чтобы переждать очередной спазм.
– Идем со мной, – строго произнес Нагицкий, подхватывая меня под локоть.
