В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
Равновесие новой жизни очень хрупко.
– Но сейчас с ними все в порядке? Ты в этом уверен? – это сейчас было самое важное.
– Сейчас да. – он выглядел настороженным. Явно мне не доверял.
– Хорошо, – я облегченно вздохнула. – Тогда… расскажешь, кто вы такие? Надеюсь, про маскарадный костюм заливать не будешь?
Очень надеялась, что это звучит требовательно, а не жалобно.
– А ты как думаешь? – мужчина осторожно присел на краешек дивана.
– Понятия не имею. Если бы ты был наполовину лошадью, предположила бы, что кентавр, – то ли от нервов, то ли от накопившегося напряжения, начавшийся словесный поток остановить оказалось сложно.
– Ты хоть раз видела рога у коровы? – совсем не обидевшись, фыркнул Герман. – Ничуть не похожи.
– На оленьи тоже не похожи. Лосиные? Кажется, тоже мимо. Какой-нибудь буйвол? – я сделала вид, что всерьез задумалась. – Пожалуй, я остановлюсь на козле или баране.
– Почти угадала, – неожиданно подвел итог Нагицкий.
– Что ты сказал? – не слишком вежливо переспросила, не понимая, что он имеет в виду.
– Есть такой балет, на музыку симфонической поэмы Клода Дебюсси.
Нахмурилась. На музыку Дебюсси я знала не так много постановок, и, пожалуй, самой известной была «Послеполуденный отдых…»
Окончание мысли сорвалось с моих губ еле слышным эхом:
– Фавн. Ты… фавн? – это было настолько шокирующим, насколько одновременно очень логичным.
Любитель искусства, вечно окружен танцующими девушками.
– Но… как? – если до этого все странности я могла списать на начинающуюся шизофрению, галлюцинации, воздействие наркотиков, которые мне кто-нибудь мог подсыпать, то сейчас неожиданно перевернувшуюся реальность нужно было просто принять.
– Мир не такой, каким иногда кажется, – пожал плечами Герман.
– Если бы всякие там… фавны, существовали на самом деле, об этом бы все давно знали!
– Ну лет двести назад люди примерно то же говорили о микробах.
Взял меня за руку, зажав мои холодные пальцы между ладонями.
Я так была поражена услышанным, что не отреагировала на это, пока он не поднес руки к своим губам, касаясь в невесомом поцелуе.
– Но вы ведь не микробы… – нервно дернулась.
– Суть не в размере. А в том, что все видят только то, что привыкли видеть, – кашлянул он.
