В душе девушки кипело противоречие: желание спасти свою жизнь и боязнь отчима, взявшегося за нее с головой. Рогатый папа наводил сумасшедший ужас на весь родной дом, но дочь не могла себе этого позволить — слишком много было связей. Книга рассказывает о противостоянии двух тяготящихся жизней: девушки и старшего сына отца, который пытается защитить свою собственную семью....
На лице проскользнули грусть и какая-то скрытая темная печаль. Видимо решил, что руку я убрала из-за брезгливости.
Мне стало стыдно и неловко.
– Что ж. – Он снова кашлянул. – Я рад, что ты передумала избавляться от детей. Но тебе все равно придется пожить у меня, что бы я был уверен в твоей безопасности.
Для меня на сегодня все это было слишком. Это было гораздо больше, чем я могла понять и принять за один вечер. Да и спорить сил не было. Так что просто кивнула.
– Только оставь меня одну. – это все, чего мне действительно хотелось.
Герман кивнул."
"– Пойдем, я провожу тебя. – Поднялся, и с шутливым поклоном протянул мне руку. – Не хочу, что бы ты заблудилась. А потом принесу ужин. Не советую лишний раз ходить по дому. Как сказал мой папаша, у нас тут «воссоединение семьи».
Еще никогда прежде я не слышала, что бы словосочетание «воссоединение семьи» использовали как ругательство.
Глава 11
Вчера после недолгих уговоров Герман согласился съездить со мной до квартиры, привезти вещи, чтобы мне не пришлось идти на работу в дурацком красном платье.
Правда, сначала он предлагал надеть что-то из того, что было у него дома…
А что могло быть у него дома? Правильно, только то, что оставляли или забывали его предыдущие пассии. По крайней мере, глядя на предложенные вещи, я решила именно так, а потому даже не притронулась ни к одной из них.
Впрочем, сейчас больше всего меня беспокоила не одежда. А чтобы Герман не подъезжал к парковке, а высадил у ближайшей автобусной остановки.
Подумаешь, пройти пару сотен метров.
Но, несмотря на мои настоятельные просьбы, он даже скорость не сбросил, когда мы ехали мимо. Лишь скептическим взглядом окинул выбоины в асфальте и одиноко торчащие тут и там ржавые арматурины, заменяющие бордюр.
Я нарочито демонстративно вздохнула и закатила глаза, на что услышала с водительского места что-то подозрительно похожее на «И как она ещё жива?»
Скрестив пальцы, накинула на себя тонкий платок, который выудила из дамской сумочки, и солнечные очки, водрузив последние себе на нос.
Сделав глубокий вдох, сгребла с сидения пакет с балетным скарбом и едва не зашипела рассерженной рысью на протянувшего было к нему руку Германа. Тот со смехом отдёрнулся, поднимая руки в защитном жесте.
