Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Огорчилась. Можно и так сказать.
И тут произошло невероятное. Глаза у неё налились слезами, она моргнула раз, другой, слёзы тяжело закапали на разложенные на столе бумаги.
Маня кинулась обратно и стала совать пакетик с салфетками.
– Простите меня, простите, – проговаривала она. – Я знаю, это ужасно!
– Ничего вы не знаете, – всхлипывая и давясь, проговорила Елена Васильевна. – Ведь только всё… наладилось, и тут такое! Ну вот почему, почему так бывает? Куда Господь смотрел? Как позволил?…
Маня точно знала, что никакая вода не поможет – она сроду никому не помогает, вода эта! – но тем не менее выхватила из портфеля бутылочку, открутила крышку и подала Елене.
– Господь за нами следить не приставлен, – сказала Маня фразу, сто раз слышанную от тёти Эмилии, знаменитого экстрасенса. – Он не жандарм и не гувернантка. Мы тут сами должны… управляться.
– Вот Максим и управился.
– Да ведь это кто-то другой с ним управился…
В дверь постучали.
Елена Васильевна сорвалась с места и скрылась в соседней комнате, как не было её.
– Да-да, – отозвалась Маня растерянно.
Инга внесла поднос, в кабинете сразу вкусно запахло кофе.
– А что, Елены Васильевны нет? – удивилась она.
– Вышла на минуточку.
– Я кофе сюда поставлю. Ну что, выяснили, где Роман Андреевич?
– В процессе, – туманно ответила Маня, и секретарша вышла.
Через минуту показалась и Елена Васильевна – собранная, глаза сухие.
– Я стараюсь держать себя в руках, – объяснила она холодно. – И так в компании всё разваливается.
Маня покивала.
– Инга принесла кофе, – сказала она зачем-то. – Я бы выпила.
И добавила:
– Можно?
Елена Васильевна махнула рукой:
– Ах, конечно, можно!.. Я совсем не так страшна, как вам могло показаться. Просто нам сейчас очень нелегко, а все постоянно пристают. То полицейские, то журналисты! Вот и вы.
– Я тоже пристаю, это точно, – согласилась Маня.
– Да не в этом дело! Вы вошли, я сразу подумала, что вам в роман сюжет нужен!.
– Елена Васильевна. – Маня сделала крохотный глоток кофе. – Роман у меня брошен, и, должно быть, меня вскоре уволят из писателей. А может, и не уволят, потому что моя издательница всё понимает. Про Максима я расспрашиваю не для романа, а потому, что его застрелили у меня на глазах. Понимаете? Мы с ним только познакомились, он рассказал мне про иконы Серафима Саровского. Мы чаю попили и пошли к реке. И тут его убили. При мне.
