Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Мама правда спит?
– Правда. С ней Рита сидит.
– Пойду посмотрю. Фиби, не ходи за мной!
И девчушка кинулась к дому.
– Вот такая у нас Машка.
– Красивая, – сказала Маня. – И по-моему, добрая.
– Откуда вы знаете?
Маня улыбнулась.
– Вижу. У неё на лице всё написано. Крупными буквами. Федь, ты знаком со своим дядей? С папиным братом?
Парень удивился:
– Конечно, а почему вы спрашиваете?
Маня вздохнула:
– Сама не знаю. Просто так.
– Мама Никиту не любит, – продолжал Федя. – Когда мы маленькие были, она думала, он будет плохо на нас влиять.
– Да, – согласилась Маня. – Даже, пожалуй, тысячу.
– А папа считал, что это ерунда. Мы на охоту всегда вместе ездили, я только маме не говорил, папа не велел. Ну, чтоб она не переживала.
– Они тебе не рассказывали, что там у них в молодости случилось? Папа и дядя?
Парень покачал головой.
– Да нет, они вообще редко чего вспоминали!.. А я не спрашивал.
– Жалко, что не спросил, – сказала Маня.
Они помолчали. Собака Фиби часто и громко дышала – жарко ей было.
На ступеньках террасы неожиданно показалась Женя и стала неловко спускаться в сад.
– Мама! – вскрикнул Федя и кинулся к ней. – Мамочка, ты проснулась?
– Кажется, да, – негромко ответила Женя.
Подошла и присела на диван. Федя сначала поддерживал её под локоть, потом стал совать под спину подушки, уронил на траву плед, поднял, развернул, укрыл по самую шею.
Женя сдёрнула плед.
– Сыночек, угомонись. Мне не холодно.
– Ты Машку видела? Она к тебе пошла! Мам, может, тебе чаю? Или поесть? У Риты наверняка обед готов.
– Федь, принеси воды, – попросила Женя и улыбнулась. – Мне страшно хочется пить.
– Лучше всего «Боржоми», – заметила Маня. – Холодного. Много.
– Сейчас, сейчас!..
И парень помчался в дом, за ним потрусила Фиби, гигантская собака.
– Сколько я выпила? – спросила Женя и сбросила на траву подушки.
– Да почти всю бутылку.
– Ужас, – сказала Женя. – Спасибо вам, Маня.
– Мы в пьяном угаре перешли на ты, – сообщила писательница.
– Не помню, – призналась Женя. – Как я люблю начало лета. Когда всё ещё впереди, и даже сирень не зацвела.
– Вон тот куст зацвёл.
– Между прочим, сорт называется «Знамя Ленина». Он самый ранний и долго цветёт. Мы его года два назад купили на ВДНХ в павильоне «Садоводство». Макс ругался страшно – мы на «Мерседесе» приехали, хотя он хотел на джипе.
