Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
Охранники созвонились с Еленой Васильевной, она сказала, что ждёт, их и пропустили.
– А что такое? – спросил охранник, закончив рассказ. – Документы в полном порядке были! И Елена Васильевна с работы ушла сама, никто ей не угрожал, не тащил! Она даже в хорошем настроении была, совсем не по последнему времени!
– И больше вы её не видели? – зачем-то спросила Маня.
– Никак нет, не видели. Утром узнали, что её… что погибла она.
…Выходит, драгоценности привезли как раз накануне её убийства. И куда они делись?
– Ромка, у тебя есть ключи от сейфа Елены Васильевны?
– У нас есть, – вмешался охранник.
– Нам нужно проверить её сейф.
– Зачем? Что мы будем искать?
– Изумруды, как на планете Эпсилон Тукана, – сказала Маня. – Дивной красоты и бешеных денег!..
Но никаких драгоценностей – ни земных, ни инопланетных – в сейфе помощницы не оказалось. Маня вместе с Романом десять раз перебрали всё содержимое.
– Мань. – Роману надоело перебирать бумаги, и чувствовал он себя неловко, неприятно.
– Да в том-то и дело, что нет. – Маня окинула взглядом аккуратно разложенные на столе папки. – Я видела фотографии своими глазами, и Елена мне сказала, что о драгоценностях никто не знал, кроме неё и Максима. Теперь их обоих нет, и драгоценностей тоже нет. Выходит, всё же ещё кто-то знал?
И они с Романом посмотрели друг на друга.
Тут Маню вдруг осенило.
Так ярко, что она даже зажмурилась.
– Ром, я должна немедленно ехать! Дай мне вот ту длинную машину, помнишь, ты меня на ней отправлял! Очень хорошая машина, просто отличная! И где Павел?
Маня выскочила в коридор, заметалась в разные стороны и обнаружила Павла на подоконнике. Он сидел и набирал что-то в телефоне.
– Давай, – сказала Маня. – Быстрей! Мы можем опоздать!
Пихая в спину Павла, у которого то ли координация нарушилась, то ли ноги отказали, писательница Покровская ворвалась в калитку и заспешила по дорожке, вымощенной розовым кирпичом, к дому.
Она хромала и сильно опиралась на трость-бультерьера.
Павел смотрел себе под ноги.
Со стороны дома прибежала Фиби, гигантская собака, вопросительно замерла, а потом приблизилась и шевельнула кольцом хвоста.
– Привет, – сказала ей Маня. – Где твои родственники?…
– Она чужих не любит, – пробормотал Павел, – а вас признала.
– Потому что я не чужой.
С крыльца скатилась Машка и бросилась Павлу на шею.
