Подслеповатая белокурая собака с остроухой башкой щурится и моргает, когда хозяюшке сообщают, что ничего не видно. Вопрос адресован мини-бультерьеру — породе, напоминающей свинью и любимой писательницей Поливановой. Мария Алексеевна спохватывается и удивленно осматривает своего питомца....
– Да не скучная она! Правильная, я же говорю! И не могла она Макса застрелить, ну, не могла, ты понимаешь? Он для неё смысл жизни!
– Она так его любила?
– Мань, чего ты как в пионерском лагере-то? Может, и любила, почём я знаю! Она ничем, кроме него, не занималась! Его гостями, его друзьями, его домом, его обедом! Чтоб у него дело шло!
– Ну, – сказала Маня, – это классика жанра. Жена ухаживает, муж растёт. Потом вырастает и меняет старую жену на новую. Максим не собирался, не знаешь?…
Роман посмотрела на неё, словно решался, сказать или нет, и… не решился.
– Я не знаю. – Он отвернулся, и Маня поняла: врёт.
Всё он знает.
Стало быть, портрет, засунутый в самую глубину выдвижного ящика, неспроста.
– Маня. – Роман с размаху селя рядом и допил из бутылки воду. – Послушай меня. Ты же мастер всяких… головоломок. Маня, ты должна найти убийцу.
– Здрасти-приехали.
– Маня, мы должны сами, ты пойми! Этот Раневский мальчишка совсем, его, должно быть, на это дело и кинули, потому что не жалко.
Маня подняла брови.
– Да, да, всякое может быть! Если я чего-то не знаю? У меня дети, Маня! И Юлька!
– А ты сам? – спросила писательница и прищурилась. – Ты не убивал его, Ромка?
– Сдурела?!
– А вдруг у тебя план захватить бизнес? Не половину, а весь, целиком?
– Маня! – Роман хлопнул ладонью по кожаному подлокотнику дивана.
– Что?
Он вдруг как-то сник. Помолчал и выговорил, морщась:
– Меня ведь тоже могут посадить. Если окажется, что у Жени алиби, следующий кандидат на нары – как раз я. Даже ты спрашиваешь, не собирался ли я захватить бизнес!
– Н-да-а-а, – протянула Маня. – Но из меня сыщик аховый, Ромка. Я только в книжных убийствах разбираюсь.
– Ничего, в этом тоже разберёшься.
Они посидели молча.
– Что у тебя с ногой? – рассеянно спросила Маня.
– А?…
– Вон, нога забинтована, ты что, упал?
– На корте полез за мячом и о проволоку ободрался.
– Понятно.
И они ещё посидели.
– У Максима есть ещё родственники, кроме жены и детей? Родители? Может, тётя с дядей?
Роман какое-то время вспоминал.
– Брат есть, что я точно знаю. Они почти не общались вроде, он сидел по малолетству, а может и не только по малолетству.
