В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Зато Сельеву как будто кто-то иголок под задницу накидал или ежа подложил. Нервы у него зачесались, он заерзал на своем месте.
– Ты точно Шампиньона не трогал? – наконец-то спросил капитан.
– Нет, конечно, – стараясь скрыть усмешку, ответил Олег.
– А слухи такие ходят.
– Видать, далеко они зашли.
– Не очень-то. Ровно туда, куда ты сбежал.
– Я не сбежал, а к маме приехал.
Сельев глянул на него, как на маменькиного сыночка, и презрительно хмыкнул.
Олег оторвал голову от спинки сиденья, повернулся к Сельеву и посмотрел на него, как на пустоголовое ничтожество.
Плох тот тип, который не понимает, как тяжело ребенку жить без отца и матери. А тот, кто еще и насмехается над этим, и вовсе не имеет права называться человеком. Именно эту простую истину и пытался донести Олег до этого мента.
Какое-то время Сельев смотрел в окно, напряженно думал о чем-то, затем велел напарнику развернуть машину.
– Значит, ты не убивал Шампиньона? – опять спросил он.
– Нет.
– А контрабанда?
– Контрафакт.
– Значит, есть?
– Если вы всерьез взялись за это дело, то и сами об этом знаете, – проговорил Олег.
– Мы за все беремся всерьез.
– Сколько вы хотите?
– Чего хотим?
Олег промолчал. Если Сельев был настроен на коррупционную волну, то он все понял, а если нет, то и говорить с ним не о чем.
– Сорок процентов, – немного подумав, сказал капитан.
Олег отрицательно качнул головой. Сорок процентов – это явный перебор. Лучше завязать с контрабандой, чем терпеть такой расклад.
– Не слышу ответа! – поторопил его Сельев.
Олег снова откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Сначала пусть этот мент собьет процент, потом уже можно будет с ним говорить. А если он собираются настаивать на своем, то и воздух сотрясать незачем.
Настаивать на своем Сельев продолжил в отделе внутренних дел. Олег был принят там по всей форме, минуя обезьянник, угодил сразу в изолятор временного содержания. Там он и остался созревать.
Пищи для размышлений ему хватало с избытком. Что за цирк устроил Сельев? Зачем он вез Олега в Оселецк, к чему весь этот фарс? Мент хотел застращать его тяжелой статьей, чтобы затем раскрутить по легкой? Если так, то он, в общем-то, добился своего.
А если Сельев просто пробивал Олега на убийство, а контрабанда – дело десятое? Но ему-то какое до этого дело? Земля чужая.
