В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Сельев уловил ход его мысли и поспешил ретироваться.
Взбесившиеся мысли давили на черепную коробку изнутри. Олег обжал виски ладонями, пытаясь их унять. Он же с ментами нормально все хотел решить, патрульным за крышу платил и с операми договариваться собирался.
Пронько, тварь, вызвал маму и заставил ее расплатиться за сына. Сельев, падла, знал, как она могла это сделать.
Он взял себя в руки и ничего не сказал, когда дежурный офицер поторопил его. Парень получил вещи, поставил роспись и через дежурную часть отправился на выход.
Во дворе он увидел полковника Пронько. Самодовольный тип в фуражке шел ему навстречу с кожаной папкой в руке. Олег представил, как этот индюк усаживает на стол его маму, и от недавней сдержанности парня не осталось и следа.
Он со всех ног рванул к Пронько, на ходу размахнулся, собираясь ударить его. Тот все понял, скривился от ужаса, подался назад, но убежать уже не мог, не успевал. А Олег передумывать не собирался.
Его остановил Сельев. В самый последний момент капитан двумя руками поймал его кулак и резко потянул на себя.
– В обезьянник его! – распорядился Пронько.
Олег оказался в камере для временно задержанных лиц.
Сельев вызвался снять с него наручники.
– Про меня ни слова, понял? – сказал он, угрожающе надвинувшись на Олега, руки которого так и оставались в браслетах.
Видимо, Сельев опасался за сохранность своего лица.
Парень с едкой насмешкой посмотрел на него и услышал:
– Ты меня понял?
Олег мог бы послать его по известному адресу, но этим лишь подчеркнул бы свою беспомощность. Еще он сумел бы пнуть его ногой, но и это был бы такой же акт бессилия.
Олег повернулся к нему спиной. Пусть снимает наручники и убирается.
Но это сделал не он, а помощник оперативного дежурного, прапорщик с красным потным лицом. Претензий к нему Олег не имел, бить его не собирался. Да и на Пронько бросаться не надо было. Зря он дал волю своим эмоциям.
Сельев появился часа через два.
– Успокоился? – спросил он через решетчатую стену камеры.
Олег молча исподлобья глянул на него.
– Тогда можно и на выход, – сказал Сельев, открыл дверь камеры и добавил: – Давай без глупостей.
Олег хотел задеть опера плечом, когда проходил мимо, но всего лишь косо глянул на него. Ладно, без глупостей так без глупостей.
Глава 8
Выпуская Олега из обезьянника, Сельев не сказал ему о том, что мама ждала его.
