В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
Возле нее стоял патрульный в бронежилете и с вялым вниманием слушал сторожа, который энергично размахивал руками, помогал себе жестами.
Олег не знал, зачем здесь менты. Если их вызвал сторож, то это одно, а если навел убийца, то совсем другое. Сейчас полицейские обыщут гараж, найдут орудие убийства, его, Олега, пальчики. Вот и доказывай потом, что ты не верблюд.
Он постарался восстановить дыхание, унять сердцебиение и пошел на амбразуру.
Полицейский его увидел и напрягся. Из машины выбрался еще один мент.
– Это мы машину взяли, – с чувством вины и раскаяния на ходу сказал Олег.
– Где-то я тебя видел, – сказал старшина в бронежилете, с автоматом на плече и внимательно, с прищуром посмотрел на него.
– Так это же он на Пронько, как больной, кидался, – сказал второй, в погонах прапорщика.
– А вот это плохо. – Старшина навел на Олега автомат и передернул затвор.
– А если он мою мать оскорбил?
– Значит, вы машину взяли? – спросил прапорщик.
– В Серегу стреляли, – сказал Олег. – Мы его в больницу отвезли.
– Где стреляли?
– Да вот на этом самом месте он и стоял. Здесь кровь, можете глянуть.
Олег хорошо помнил место, где корчился от боли Сирый.
– Где она? – Прапорщик посветил фонариком и действительно увидел следы крови на траве.
– Оттуда стреляли. – Олег повел рукой. – Там гильзы должны быть.
– Не слышал я выстрелов, – заявил сторож и мотнул головой.
– Через глушитель стреляли.
– И в Пронько через глушитель. – Старшина снова навел на Олега автомат.
– Что с Пронько? – Олег удивленно глянул на него.
От волнения его заколотило изнутри. Неужели он прав, на Пронько и в самом деле покушались какие-то люди? Возможно, они даже убили его.
– Да все Пронько, кончился он. Руки! – потребовал старшина.
Прапорщик снял с пояса наручники.
– За что руки? – Олег ошалел от возмущения.
Он стоял лицом к старшине и к прапорщику поворачиваться не торопился. Тот сам шагнул к нему, встал между ним и своим напарником. Олег протянул руки, сомкнутые в запястьях, но наручники на себя нацепить не дал.
Это была его лебединая песня, оборвать которую могла короткая очередь в спину. Парень вложил в удар всю свою силу, может, потому и добился своего. Прапорщик навалился на старшину, и они вместе оказались на земле.
Олег со всех ног рванул к гаражу.
– Стой! – донеслось до него.
Выстрелы могли последовать в любую минуту.
– Не стреляй! – крикнул прапорщик.
