В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
– Я же говорил, мы Серегу в больницу везли, мимо проезжали.
Олег держался уверенно, понимал, что нельзя прогибаться под начальника уголовного розыска, падать духом. Ему ведь уже поступило предложение чистосердечно во всем признаться и облегчить свою участь. Не стоит вестись на такие подарки.
– А от сотрудников полиции зачем убегал?
– Утюг забыл выключить. Вдруг пожар?…
– Утюг?
– Да, в гараже.
– Не было там никакого утюга.
– А на крышу я что выбросил?
– Утюг?
– Ну да.
– И где он?
– Там где-то должен быть.
– Пистолет там был, – заявил Жменьев и пристально посмотрел на Олега. – Даю гарантию, что мы обязательно его найдем.
– Пистолет был, конечно. Из чего же тогда в Серегу стреляли?
– В Серегу твоего Пронько стрелял.
– Где стрелял? В гаражах?
– В гаражах Кононенко кровью истекал.
– Тогда и на месте преступления его кровь должна быть. Но ее там не окажется, если вы не нахимичите.
– Химичишь ты, Кондратьев. Крутишь-вертишь.
– Вовсе нет, я не выкручиваюсь, контрафакт признаю.
– Хрен с бугра тебе товарищ.
– Не убивал я Пронько.
– А кулаками на него кто бросался?
– Так ведь он к моей матери приставал. Но не убивать же его за это!
– Да, но ты убил.
– Ну да, все сходится, – заявил Олег.
– Ты не только убегал, но и оказал сопротивление при задержании. Нападение на представителя власти – до пяти лет лишения свободы.
– Признаю свою вину, – сказал Олег и вздохнул.
– Это не вина, а всего лишь повод арестовать тебя. Все прочее мы докажем чуть позже.
– Доказать вы не сможете, а вот пришить – запросто.
– В Оселецк запрос сделаем. – Жменьев пристально посмотрел на Олега. – Кого ты там убил?
– Вилами по воде? – Парень с трудом сдержал усмешку.
Плохи дела у Жменьева, если он вместо камня бросил в него коровью лепешку. Жорик, может, и чмо, но точно не дурак. Во всяком случае, не всегда. Слух он мог пустить по своей глупости, но если сделал это, то должен был принять меры, чтобы обезопасить себя, перезахоронить трупы. Ничего менты в Оселецке против Олега не найдут.
– Или мы забудем про Оселецк?
– Не травите душу, – ответил на это Олег и приложил руку к груди.
