В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
– У меня и без Оселецка проблем выше крыши. Я ведь все понимаю. И с кулаками на полковника набрасывался, и убегал. Но я Пронько не убивал.
– А в Кононенко кто стрелял?
– В Серегу?… Так не знаю я, темно было, не разглядел. Убежал этот тип быстро.
– А стрелял он зачем?
– Ну так Серега к нему бросился. Может, нервы у мужика сдали. – Олег не собирался делиться с майором своими подозрениями.
«Может, Арам и не при делах, да и на Капитонова я зря грешу. Зачем же людей под монастырь подводить? К тому же менты могли подумать, что я выкручиваюсь, подставляю непонятно кого», – подумал парень.
– А бросился Кононенко зачем?
– Я же говорю, мы думали, что наш гараж конкуренты собираются сжечь.
– Конкуренты?
– Ну да.
– Кто конкретно?
– Так вот это мы и хотели узнать."
"– Узнали?
– Нет. Но в Серегу кто-то стрелял. Надо в больницу позвонить, узнать, как он.
– Там твой Серега, – сказал майор, пристально глядя на Олега. – А другой ваш дружок у нас. Его сейчас допрашивают. Тебе интересно, что он там говорит?
– Что было, то и говорит.
– А если он тебя сдаст?
– Зачем ему что-то выдумывать? – Олег только делал вид, что бояться ему нечего, на самом деле переживал.
Да, Бубен расскажет все так, как оно и было. Но вдруг он вспомнит о гранате, о которой говорил тогда Олег? У ментов появятся вопросы. Еще он мог сказать про пистолеты, которые Олег спрятал под бетонной плитой, перекинутой над сточной канавой, хотя это вряд ли.
– Тебя сдаст, а сам чистеньким останется.
– А зачем ему выкручиваться? Он никого не убивал.
– Ну смотри, Кондратьев, я тебя предупредил. Бубнов чистым останется, а ты сядешь на всю жизнь. В камеру сейчас пойдешь. Хорошенько там подумай о своих бедах. Время на это у тебя пока еще есть.
В камере Олег пробыл до обеда. Все это время он глаз не сомкнул, к завтраку даже не прикоснулся, боялся отравиться. В прошлый раз его могли убить из-за Шампиньона, а сейчас – из-за Пронько. Парня кто-то подставлял, это как пить дать. Орудие убийства он сумел выбросить, но все равно попал по-крупному.
На допрос его выдернули в первом часу дня. Им снова занялся начальник уголовного розыска, в этот раз без нарушения норм Уголовно-процессуального кодекса.
– Кто стрелял в Кононенко? – спросил Жменьев, пристально глядя на Олега.
– Что с ним? – вопросом на вопрос ответил тот.
– Да с ним-то все хорошо.
