В мире, где строгость и холодность – это модное оружие, традиционная прическа мамы выглядит как забытая эпоха. Важно не только внешний вид, но и то, как мир вокруг воспринимает вас. Это драма в лицах, где каждый движение — это новый способ быть уверенной в себе и неприступной для мира вне собственных границ....
– Тебя нужно было вытаскивать из тюрьмы!
– Поэтому вы с Косенковым решили пожертвовать Капитоновым?
– А как еще можно было помочь тебе? – Мама повернулась к Олегу спиной и закрыла лицо руками.
– Значит, Капитонов не убивал. – Олег цокнул языком.
– Он мог убить меня! – Мама медленно повернулась к нему, опустила руки.
Глаза у нее были мокрые, тушь потекла.
Капитонов – ничтожество. Олег в этом нисколько не сомневался. Однако начальника ОВД он не убивал. Косенков подставил его точно так же, как пытался провернуть с Олегом.
– Думаешь, мне легко? – спросила мама, с болью глядя на сына.
– Не думаю, – ответил Олег и пожал плечами.
Мог ли он осуждать ее за тот выбор, который она сделала? Мама должна была пожертвовать сыном или любовником.
– Я не могу сказать, что ни в чем не виновата.
– Может, и виновата, – тихо сказал парень.
– Что же мне теперь делать? – Мама глянула на него в ожидании приговора.
– Скажи, что в момент убийства Капитонов был с тобой.
– Тогда виноватым сделают тебя! – Она мотнула головой.
– А доказательства?
– Доказательства найдут. Если Косенков очень хорошо попросит. Сельев наизнанку вывернется, чтобы ему угодить.
– Сельев, – угрюмо пробурчал Олег.
Возможно, капитан уже решил вопрос с Капитоновым или сделает это в ближайшее время. Олег ничем не может ему помочь. Если только решит взять вину на себя. Но это будет как минимум глупо.
– Не надо злить Косенкова, – сказала мама.
– Да плевать!
– Как он решил, так и должно быть. Если пойдешь против него, то он не посмотрит на то, что ты его сын.
– Не надо! – Олег жестко глянул на маму.
– Что не надо?
– Я ему не сын! Никогда больше так не говори.
Сколько помнил себя Олег, он никогда не мечтал об отце. Думал, что хорошо бы пожить в полноценной семье, но отца в своих детских фантазиях почему-то не видел. Маму – это да, а его – нет. Да и с ней он впервые встретился только в пятнадцать лет.
Тогда, пять лет назад, он отказался от матери, не смог простить ей предательства. А ведь было время, когда сын сочинял для нее оправдания. Маму обманули, сказали, что ребенок родился мертвым.
