Алиса наслаждается теплым летним днем, полным шума и жара. Но даже в этом хаосе есть что-то умиротворяющее — прохладный ветер, который нежно шевелит листьями за окном ее любимой машины. Мечтая о белом песке и солнце, она чувствует, как сердце начинает биться быстрее от предвкушения каникул, приправленных надеждой на свежесть и новизну....
– Алисонька, девочка моя! Дыши, родная, дыши! Поплачь, пожалуйста!
Её полный ужаса голос бился на краю помутневшего сознания. Я никогда не умела плакать. Я задыхалась и билась в спазмах, прежде чем мое тело давало спасительную солёную влагу. «Ненавижу слёзы, ненавижу слабость!» Вот только в этот раз мантра не помогала, меня рвала боль в грудине от обиды и разочарования, боль от потери любимого и дорогого человека. Который не понял, не принял и не полюбил меня такую, какая я есть на самом деле.
– Вот так! Умница моя! Поплачь, доченька!
И правда, я почувствовала, как щёки стали мокрыми, но привычное облегчение не приходило.
Всхлипы продолжали душить меня, не давая сделать полноценного вдоха. Я закрыла глаза, но память стала услужливо подкидывать воспоминания: и тот вечер с дождём, когда вкус поцелуев наполовину с водой; шёпот пошлых нежностей на ухо, когда он был глубоко внутри меня; его улыбка. Теперь это всё забрызгано потоками той грязи, что мы выплеснули сегодня друг на друга.
– Дорогая, успокойся! Всё не так трагично, я уверена. Мне некоторые аспекты были не совсем понятны, особенно в том плане, что я не знала о такой…хм… тесной твоей дружбе с Романом. Вы давно общаетесь?
– Давно, но … встречаемся, то есть встречались… два дня,– нервное дергание гортани мешало говорить, но теперь мама имела право получить ответы на все вопросы.
– О! Как интересно! И что у вас за отношения?
– Я… я люблю его… – с каким- то тихим ужасом прошептала я, вдруг резко осознавая свои чувства.
Вот откуда эта боль, вот откуда желание одновременно поцеловать его и покалечить. Я влюбилась как последняя идиотка.
– Господи, родная! Зачем столько трагизма в голосе!? Любовь – это замечательно!
– Мама, какое замечательно?! После сегодняшнего он со мной и говорить не станет. Да и я не стану. Нет смысла! Ему нужна послушная овечка, а уж точно не порхающая бабочка.
От шока у меня даже спазмы прошли, но родительницу из объятий я не выпускала.
– Мне кажется, ты, как всегда, поспешила, сделав неправильные выводы. Роман очень за тебя волновался, позвонил мне. Спросил, не могу ли я знать, где ты и почему отключен мобильный телефон. Я сказала, что сотовый мог разрядиться, а ты, скорее всего, в клубе. Я же была неподалеку, так что предложила заехать и проверить.
Ну, теперь хоть стало понятно, как тут очутилась моя матушка.
