В остроумной исторической реконструкции Первой мировой войны, где смелый Ротмистр Максим заблудился во времени и очутился на полях битв 1914 года. Наступление врагов рушит все планы, но он становится командиром, который должен спасти отступающий полк. Вокруг него летят снаряды, и он не просто живет до конца боя, но и дает импульс новой обороне....
Еще бы! Новое слово в музыке!
На волне общего интереса к новизне, вплоть до увлечения чудовищными экспериментами в поэтическом и изобразительном искусстве, его композиции пошли просто на ура. За эти четыре месяца вся мало-мальски цивилизованная Россия узнала нового композитора с простым и предельно скромным псевдонимом Maximus[20]. Что, в свою очередь, принесло ему не только очередной виток славы и народной любви, но и деньги. Много денег. Ведь пластинки отлично продавались и уже отгружались даже за границу.
Дальше больше.
Несмотря на негативные ожидания Ивана Николаевича Меншикова-Корейши, Максим был довольно тепло принят своими единоутробными братом с сестрой. Они ведь были сиротами и оказались рады появлению еще одного брата, который, ко всему прочему, и не претендовал на скромное наследство мамы. Более того, оказалось, что Софья о нем и раньше знала. И даже видела пару раз.
Острый момент. Ведь парень прекрасно понимал, что он самозванец. Однако Софья Владимировна видела «его» совсем юным, и общая схожесть, вкупе с декларируемой амнезией, вполне спасали положение.
Брат отнесся к нему тоже радужно. Особенно из-за интереса со стороны тестя – генерал-майора свиты Александра Дмитриевича Шереметева. Граф был просто счастлив сойтись с «новым словом в музыке». Ведь он не только возглавлял Музыкально-историческое общество в Петрограде, но и управлял Государственной Императорской инструментально-хоровой капеллой. Со всеми вытекающими…
А еще были патенты на «изобретения» и кое-какие перспективные коммерческие проекты, оформленные, впрочем, на супругу.
– Вы же понимаете, что я не смогу подать положительный рапорт? – осторожно спросил генерал от инфантерии, пряча глаза.
– Понимаю, – ответил Максим.
– Я лично – очень впечатлен. Но… – развел он руками.
– Николай Петрович, я все отлично понимаю, – повторил Меншиков максимально нейтральным тоном, старательно избегая любых эмоций.
