Роуз пытается привести себя в порядок, но каждое ее движение будит странную тишину – ведь она мага маски, и не только кухня знает о том, что она способна на невероятные вещи. В утреннем сумраке миссис Джонс предложила чаю, но Роуз видит в этом нечто большее — это попытка выяснить, как ей быть настоящей слугой после внезапного статуса княжества....
Она не увлекается поэзией? – поинтересовался лорд Линтон, будто подразумевая, что поэзия заразна.
– Нисколько, – ухмыльнулся Фредди.
Когда они поднялись по лестнице, ведущей ко дворцу, их принялись передавать по цепочке от одного служителя к другому, проводя через бесконечную анфиладу все более роскошных комнат, позолоченных и расписанных удивительнейшими сценами.
– Почему у людей на картинах так мало одежды? – злым шепотом спросила Роуз у Фредди и сердито щелкнула пальцами перед носом у Билла. Его взяли с собой, чтобы прибавить всей компании внушительности – для этого он позаимствовал в посольстве ливрею, но теперь таращился на легкомысленно одетых дам и портил все впечатление.
– Они мифические, – туманно отозвался Фредди. – Им хватает шарфиков.
Роуз отводила глаза и старалась не дать Белле увидеть картины, но ту больше беспокоило, не помялось ли ее лучшее голубое шелковое платье за время поездки в гондоле. Впрочем, даже она ахнула, когда они вошли в тронный зал. Каждый дюйм зала был покрыт позолотой или гигантскими фресками – даже потолок, а пол был выложен замысловатыми узорами из мраморных плит.
Оправившись от первого потрясения и ощущения собственной незначительности в этом огромном разноцветном зале, напоминавшем музыкальную шкатулку, Роуз начала оглядываться по сторонам, пока они медленно продвигались вперед. Она с удивлением обнаружила, что не меньше половины присутствующих были в масках.
Дож, без маски, но одетый в роскошную пурпурную бархатную мантию, посмотрел на вошедшую компанию с легким интересом. Он жестом подозвал очень просто (по сравнению со всеми остальными) одетого мужчину, который стоял неподалеку, и, очевидно, спросил, кто они такие.
Мистер Фаунтин изящно поклонился, но его прекрасная речь – составленная из фраз из разговорника и выученная наизусть – была пропущена мимо ушей.
По залу пробежал ласковый шепоток – «Гатто! Гатто!» – что, очевидно, означало «кот», и Гус склонил голову, застенчиво покрутил усами, а затем мелкими шажками поднялся по алым ступеням и потерся о ноги дожа.
