В Римо Уильяме видели не только зло и бесцеремонность, но и непредсказуемую талантливость, которая приводила его к опасным решениям. Когда стало очевидно, что он подвергается роковой ошибке – обвинение в торговле наркотиками, мир вокруг вздыхает от ужаса. Важный полицейский должен был расстаться с карьерой, но вместо этого председатель судьи решительно запрещает публичное испытание. Теперь вопрос в том, как Римо сможет оправдаться и вернуться к своей жизни?...
– А вот когда светит солнце, то, если вглядеться, отсюда виден наш дом, – сказала Цинтия.
– Какой дом?
– Башня «Ламоника». В нем всего двенадцать этажей, но все равно его иногда видно с моста.
Цинтия крепко сжимала руку Римо, как свою собственность.
– Дорогой…
– Что? – спросил Римо.
– А почему у тебя такие жесткие ладони и пальцы? Странные мозоли… Откуда им взяться на кончиках пальцев?
– Я ведь не всегда был журналистом, приходилось работать и руками.
Римо постарался сменить тему и завел какую-то легкую болтовню.
– Ну разве не красота?!
Такси ехало по бугристой мостовой узкого бульвара. Меньше чем в полукилометре впереди поднималось белое здание – «Ламоника-Тауэр».
– Что? Разве не красиво? – настаивала Цинтия.
Римо пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Красиво? Прошло меньше недели, а он уже наделал столько ошибок, что хватило бы на провал целой операции. Это здание запросто может стать для него могилой…
Убиты трое. Убиты глупо, под влиянием эмоций. Он убил их как ребенок, получивший новую игрушку, но еще не научившийся пользоваться ею как следует. Самое эффективное оружие – элемент внезапности – использовать не удалось. После случая с Макклири Фелтон вполне мог бы заподозрить, что кто-то попытается выйти на него через дочь.
Да, все нужно было делать не так, но теперь ничего не изменишь.
Римо посмотрел налево, где сумерки опускались на нью-йоркский порт. Нельзя ни на секунду лишаться общества Цинтии. Пока они вместе, Римо в относительной безопасности.
– Я тоже люблю тебя, – неожиданно сказала Цинтия.
– Что?
– Ты сжал мне ладонь, и я подумала…
– А, да, конечно.
Римо пожал ей руку. Есть только один шанс: используя Цинтию как щит, остаться с Фелтоном один на один и постараться добиться от него выхода на Максвелла.
– Дорогой, моя рука! Ты делаешь мне больно.
– Прости, милая."
"Римо скрестил на груди руки. Чиун часто принимал такую позу.
