В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
Как только они разговорились о питании, жажда стала мучить её. И эту жажду невозможно было утолить ни водой, ни соком.
Клыки прорезались и стали выступать. Майю охватило волнительное предвкушение, мелкая дрожь прошлась по телу, и ей пришлось опустить голову, чтобы наблюдательный Борис не заметил, как поменяли цвет её глаза.
Они окрасились в багровый цвет.
— То есть ты не будешь ко мне приставать? — ещё раз, уже более охрипшим голосом, и с придыханием, переспросила она.
— Если только ты сама меня не попросишь…
Несмотря на жажду, Майя фыркнула.
Или она гнала её, стоило той только начать зарождаться?
— Не попрошу, будь уверен.
— Давай не будем развивать эту тему.
— Я и не намерена.
Борис не хотел сейчас говорить о сексуальных играх, слишком свежи были воспоминания. Он до сих пор помнил на ощупь её кожу, не говоря о горячей плоти. И воспоминания, кроме нового, более сильного обжигающего желания, ничего не приносили.
Он не насытился Майей.
И не желал насыщаться.
Он хотел снова и снова быть в ней."
"Борис глубоко и медленно вздохнул и выдохнул воздух. Мудрецы Востока говорили, что такое дыхание помогает сохранить спокойствие. Встретил бы он этих мудрецов темной ночью в переулке….
— Долго мы ещё будем демагогию разводить?
Борис, не дожидаясь, направился к дивану, попутно расстегивая верхние пуговицы рубашки.
Майя, осторожно ступая по собственному дому, последовала за ним.
Но когда Борис сел на диван и похлопал рядом с собой, она поняла, что происходящее — реальнее некуда.
В ней проснулась вампирша с дикими первобытными инстинктами.
Теперь она отчетливо слышала, как шумно, прерывисто бьется сердце мужчины. И немного удивилась — Борис тоже волнуется? С чего бы это? Он, наверняка, постоянно кормится и кормит бесконечную вереницу любовниц.
У Майи неприятно кольнуло в груди, когда услужливое воображение нарисовало сцену переплетенных тел Бориса и другой женщины. Что это? Отголоски просыпающейся ревности? Майя всегда была честна с собой, и факт того, что она начинает проявлять собственнические инстинкты в отношении Бориса, неприятно её поразили.
Она приглушенно зарычала.
Борис, услышав рычание Майи, приподнял брови к верху.
Но объяснять что-либо Майя не стала.
