В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
— Майя, да или нет….
И Майя решилась. В конце концов, ну, прогонит он её в очередной раз, но её уже не будет терзать сомнения по поводу их отношений.
— Да, но….
— Без всяких «Но»! — оборвал её Борис, и неожиданно на столе появилось кольцо с большим черным бриллиантом.
Борис положил кольцо посередине стола и стал осторожно пододвигать его к Майе. Даже ей, не искушенной в драгоценностях, было понятно, что этому кольцу не одна сотня лет.
— Кольцо?…
У Майи защипало в глазах. Она пока не доверяла глазам и предчувствию, такому робкому, такому нереальному.
Борис прочистил горло и начал говорить, периодически срываясь на хрипоту:
— Это кольцо принадлежало нашей матушке…Вообще, колец три…Почти одинаковых…Лишь чернота бриллиантов немного отличается…Она нам их подарила и наказала…наказала, чтобы мы надели их на пальца тех женщин, которых пожелаем видеть рядом с собой всю долгую жизнь….чтобы мы берегли и чтили их…чтобы желали иметь от них детей….
Он замолчал, немного удивленный реакцией Майи.
— Я говорю что-то не то? — обеспокоенно спросил он и снова прочистил горло.
— Нет…то…Говори….
— Да собственно, как ты успела заметить, я не мастак говорить. По моей части, больше драка и устрашения. Поэтому….вот, — и Борис нервно схватив кольцо, которое уже практически вплотную придвинул к Майе, развернул его на широкой ладони, и уже ладонь пододвинул к девушке. — Примешь его?
Борис чувствовал себя безумным глупцом. Ему очень многое хотелось сказать Майе, но слова, как назло, напрочь вылетели из головы.
А когда он смотрел на Майю, такую нежную ранимую, и одновременно сильную и смелую, он отчетливо понимал, что хочет, чтобы она носила кольцо матери, как символ прочной связи между ними.
Майя всхлипнула ещё раз и протянула подрагивающую руку.
— Надень.
Одно слово, а две судьбы, два мира переплелись отныне навек…
Через несколько часов, когда они оба нежились в огромной джакузи с ароматной пеной, Борис сказал:
— С твоей Ларисой мы поступим следующим образом. Я обязательно выясню, на самом ли деле Юнгер выгнал её с приказом убить меня. Я сильно сомневаюсь в правдивости такого предположения, но мало ли что…Майя, у нашего клана много врагов, и жизнь со мной не будет безопасной.
