В дрожащем мраке камеры заключенного Бориса Сандровского, когда последняя надежда иссякла, внезапно раздался стук ключей. В этом пленнике читалось отчаяние и предательство - он готов был на все, лишь бы бросить вызов своему заключению. Однако к чему-то неожиданному он был уже готов....
Майя зачерпнула ладошкой пригоршню пены и, шутя, кинула в грудь мужчины.
— Последнего предложения я не слышала.
Борис улыбнулся, и ему тотчас же захотелось сжать своюженщину в объятиях.
— Тогда я продолжаю?"
"— Я вся во внимании, — Майя была чуть утомлена занятиями любовью и раскраснелась от теплой, едва ли не горячей воды. Но под беззаботным видом скрывалась тревога за старшую сестру. Несмотря на все гадости, что она ей доставляла, Майя переживала за неё.
— С Юнгером я разберусь сам. У нас были кое-какие трения в прошлом, но это так…пустяки.
Он отлично помнил скромное поместье Майи и не плохо представлял шикарную обстановку особняка Юнгера.
Майя была поражена словами Бориса. Она никак не ожидала, что он может проявить сострадание по отношении к Ларисе. Напротив, после тех слов, что та наговорила в клинике, от него можно было ожидать каких-то карательных мер, о которых Майя даже боялась думать.
А тут….
Борис продолжал удивлять её.
И она четко поняла, что ей ещё предстоит открыть в нем много интересных качеств.
— Спасибо, — улыбнулась девушка. — С твоей стороны это очень благородно, Сандровский.
— Мне кажется или в вашем голосе слышаться подтрунивающие нотки, без пяти минут Сандровская?
— Разве я посмею?
Борис ловко отбил летящую в него пену.
— Ты-то как раз и посмеешь! Это ты на первый взгляд кажешься робкой, а на самом деле, ты очень сильная девушка.
— Ага, при этом тряслась, как…
— …воробушек! — со смехом закончил за неё Борис. — Так ты поддерживаешь меня в отношении дальнейших действий по отношении к сестре?
— Конечно! Лара, она…Она — сложная личность, и с ней непросто.
— Вот этот аспект твоей жизни меня тоже интересует, Майя. Я хотел бы узнать про твою жизнь до нашего знакомства.
