В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Мысли он, что ли, читает? Потом откидывается на спинку кресла, сложив перед собой руки на столешнице:
— Как скажет Кэмерон.
Теперь на меня устремляются две пары глаз. Мне это не нравится. Ненавижу повышенное внимание.
Дергаю плечом.
— Без разницы.
Но Блондин проницателен больше, чем нужно.
— Останься, — кивает он помощнику.
Тогда Питер закрывает дверь и садится в соседнее кресло.
Я давно не верю людям и жду от них только подвоха. Но Брюнет попроще, что ли, а с Блондином чувствую себя совсем не в своей тарелке.
— Итак, Кэмерон, я думаю, у тебя к нам множество вопросов, — начинает хозяин кабинета. — Зачем ты здесь, зачем мы забрали тебя…
— Кто вы? — прерываю его явно давно и тщательно подготовленную речь.
Блондин сбивается, бросает на меня недовольный взгляд из-под светлых ресниц, но быстро берет себя в руки и снова становится сама любезность.
— Можешь считать нас специальным подразделением.
— Подразделением чего? — не удовлетворяюсь ответом.
“Не слишком ли много вопросов?” — так и читается на лице собеседника, будто и не он только что начинал речь о том, что мне есть, что спросить. Он явно колеблется, стоит ли мне говорить, но потом все же коротко изрекает:
— СБ.
Понятно. Поджимаю губы. Для этих типов практически нет ограничений в полномочиях. Вот почему полиция Нижнего мира так поджала хвосты при их виде.
Блондин внимательно следит за выражением моего лица, потом интересуется:
— Теперь мы можем продолжить?
Вы можете даже сжечь меня на костре посреди главной площади и сказать, что это меры безопасности государства… Ясное дело, не говорю этого вслух, только киваю. Думаю, он все и так прочел по моим глазам.
— Итак, — переплетает на столе длинные ухоженные пальцы жителя Верхнего мира. — Меня зовут полковник Коннери, полковник Сэм Коннери. Можешь обращаться ко мне “полковник”, — можно подумать, мне бы пришло в голову назвать его “дядюшка Сэм”.
— Вы ведь уже узнали обо мне больше, чем знаю я сам, — решаю говорить начистоту.
— Отчасти, — соглашается Коннери, — но мне известны факты, меня же интересуют мотивы. Например, почему ты лишил мальчика глаза?
“Мальчика”, ну надо же.
