В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Явно Верхний мир, позолота на сломанной крыше. Рядом мертвые тела, изувеченные, изломанные, кое-где куски тел. Кровь, много крови.
Полковник внимательно следит за моей реакцией, но я не впадаю в истерику и спокойно убираю верхний снимок из стопки и смотрю следующий. Мне уже приходилось видеть столько крови и грязи, что еще несколько фотографий не подорвет мою психику.
На следующем снимке снова кровь и тела. Обломки флайера посреди когда-то жилого дома.
— Что думаешь? — интересуется полковник.
— Что я видел картинки и получше, — отвечаю равнодушно, отодвигаю от себя фотографии.
— И тебе не жаль этих людей?
— Мне никого не жаль, — не моргаю и не отвожу глаз, смотрю прямо на него, как и он на меня.
— Почему?
— Если ничего не можешь изменить, жалось никому не нужна.
— Хм, — Коннери, кажется, удивлен. — Я думал, ты скажешь, что тебе не жаль их, потому что никто не жалеет тебя, — признается.
Пожимаю плечами.
— А почему меня должен кто-то жалеть?
— Но тебе не нравится то, что ты видишь? — не унимается Коннери, бросает взгляд на фотографии.
Не вижу смысла лгать.
— Ошметки тел — не лучший пейзаж, — говорю честно. — А если вы о том, желаю ли я зла незнакомым мне людям, то нет. Я их не знаю, они меня тоже.
Полковник выглядит довольным. С чего бы?
— А если бы у тебя была возможность предотвратить кровопролитие?
Не ведусь на провокацию, не понимаю, чего он хочет и на что намекает.
— Предотвращать — ваша работа, — говорю достаточно дерзко. Начинается борьба взглядов. Питер притих на соседнем стуле.
— Хорошо, — вздыхает Коннери и сгребает фотографии обратно в ящик, потом снова впивается в меня взглядом. — Три таких теракта произошли в этом году. С момента последнего прошло около шести месяцев. Людные улицы, театры, места скопления людей. Есть подозрения, что этим занимаются жители Нижнего мира.
Ну, конечно же, Нижний мир всегда виноват в проблемах Верхнего. На меня вдруг нападает апатия. Они, что, решат сейчас обвинить меня еще и во взрывах?
Снова подаюсь вперед, не пытаясь изображать вежливость.
— Ну, так перевешайте всех подозреваемых, и дело с концом.
— Значит, такого ты мнения о правосудии? — приподнимает Коннери бровь.
— Мое мнение я оставлю при себе, — отвечаю и отворачиваюсь от него, смотрю в окно и молчу. Все, хватит с меня.
— Кэмерон, послушай меня, — полковник удивительно терпелив. — Сейчас мы получили информацию, что кто-то скупает материалы, предназначенные для создания похожих бомб.
