В новом дне, где будильник скрипит как старый велосипед, выходит светлое будущее за углом. Высокие потолки и холодный пол создают атмосферу отчуждения, напоминая о том, что мир вокруг неуклонно меняется. Внутри комнаты — койка из тысячи раз штопаного покрывала и легкая кепка....
Кесседи уже в холле. Дарит мне вопросительный взгляд. Отвожу глаза. У меня нет ответов. Во всяком случае, нет тех, которые он ждет.
Брови Райана ползут вверх, когда он видит огромное мохнатое создание у моих ног. Ну, как ног. Майк в холке мне по пояс.
Пожимаю плечами.
Выходим на улицу.
СБ нет.
— Ну как прошло? — Гил хлопает Кесседи по плечу.
— Лучше, чем я ожидал, — сообщает тот.
— Садитесь, — распоряжается террорист. — Я сейчас, — и снова исчезает в доме.
Не могу садиться. Майк путается под ногами. Не пускает.
Так надо, дружок. Так надо. Я вернусь, если смогу. Обещаю.
— Фу, — говорю строго. — Домой.
Пес выдает в ответ недовольное урчание.
— Ну же! — прикрикиваю. — Домой! Пошел!
Майк вздыхает, совсем как человек. Опускает голову и обиженно идет к дому. По дороге несколько раз оглядывается. Не зову.
Кесседи переводит взгляд с меня на собаку и обратно. Понимает, что дело тут не чисто. Потом, Райан, потом все тебе расскажу.
Забираюсь во флайер. Откидываюсь на спинку сидения. Закрываю глаза.
Сирен нет.
Флайеров нет.
СБ нет.
Только ветер воет снаружи. Качает верхушки деревьев.
45.
Держу себя в руках, пока нахожусь в поле зрения террористов. Стоит им скрыться под лестницей, ускоряю шаг. В комнату влетаю уже бегом.
Мчусь в ванную. Сгибаюсь над унитазом. Меня рвет. Выворачивает наизнанку. Физически и душевно.
Дядюшка выглядит растерянно. Даже отступает на шаг:
— Ну и что мне делать с… этим?
— Ну, какое же это “это”, — смеется девочка. Приседает на корточки, подхватывает упитанного белого щенка под мышки и ставит на задние лапы, демонстрируя со всех сторон.
Дядя бледнеет:
— Ты ему еще и человеческое имя дала?
Девочка корчит гримасу.
— А как надо было его назвать? Дружок? Дядя, прекращай. Это Майки, и он твой!
— Мой? — переспрашивает, будто не расслышал."
"— Конечно, твой, — часто кивает. — Мы с папой решили, что если тебе будет, о ком заботиться, ты станешь добрее.
— Вот еще, — фыркает Квентин.
— Станешь-станешь, — раздается голос от двери, и в комнату входит отец девочки.
— Вот именно. В детстве!
— А мечты детства нужно выполнять! — тут же влезает девочка. Громко смеется, когда щенок изворачивается и умудряется лизнуть ее шершавым языком в лицо. — Фу, Майк! Нельзя.
— Так ты примешь наш подарок? — прищуривается отец. — Будешь любить и оберегать его…
— Да-да, — язвит Квентин. — В горе и радости.
