В ухе висит напряженное ожидание — как перед грозой или бурей. Ася тревожно смотрит по сторонам, чувствуя, что обстановка за бортом ее корабля становится пугающей и даже флегматично-снежной. Кажется, начало чего-то мощного и разрушительного.
Ты вот мне помоги, а то мне одной рукой несподручно. – Он протянул нервному инвестору какую-то веревку.
Тот посмотрел на него дикими глазами, взгляд понемногу приобрел осмысленное выражение, и мужик медленно, как бы размышляя, взял один конец протянутой веревки.
– Ну, вот и молодец! – похвалил его Виталий и снова хлопнул по плечу.
Все перевели дыхание – похоже, больше истерик, тупых требований, паники и споров не будет, по крайней мере в ближайшее время, а там и дальше, и Борисов продолжил руководить устройством людей на ночевку.
В разбитом и покореженном вертолете, когда за бортом мороз за двадцать градусов… За двадцать!
В какой-то момент Ася вспомнила о том самом народном творчестве, спасшем ее, сообразив, что это же реально настоящая одежда оленеводов! Мужики распотрошили тюки, одели всех выживших в расшитые кухлянки и парки поверх верхней одежды, в сапоги из оленьей кожи и варежки.
Оставшейся одеждой и брезентовыми мешками выровняли пол в конце салона, перенесли туда всех тяжелых, расположились и кое-как обустроили что-то вроде «лежки» для всех. И ими же, кухлянками и парками, как смогли, позакрывали разбитые окна.
Но все эти меры не могли спасти от мороза, и разбитая машина очень быстро остывала и начинала вымерзать.
Законы выживания всегда отличались простотой и жестокостью.
Поэтому мертвых перенесли в пилотскую кабину и положили на окна, закрыв таким образом их телами пробоины, чтобы хоть как-то удерживать тепло.
И собрались пережить грядущую ночь.
И только Ася была единственным человеком, который понимал, что очень скоро сойдет у всех адреналиновый шок, закончится действие обезболивающего, и она останется одна с четырнадцатью ранеными разной степени тяжести, но даже легкораненые уже не смогут больше двигаться и действовать, как сейчас…
А спасателей ждать еще ой как долго.
И всего на пару мгновений она отошла ото всех в угол, закрыла глаза и позволила себе вспомнить лицо Василия и побыть чуточку с ним, набраться силы у его образа, мобилизоваться и собрать волю в кулак. Вздохнула резко, выдохнула и вернулась назад – лечить, спасать и выживать.
