В ухе висит напряженное ожидание — как перед грозой или бурей. Ася тревожно смотрит по сторонам, чувствуя, что обстановка за бортом ее корабля становится пугающей и даже флегматично-снежной. Кажется, начало чего-то мощного и разрушительного.
Он подхватил ее в последний момент, не дав упасть, поднял, притянул к себе со всей силой, одной рукой ухватив за талию, другой прижав ее голову к своему плечу, повторяя и повторяя, как молитву:
– Асенька! Асенька, жива! Жива! Асенька моя!
И вдруг стал истово, бессознательно целовать ее куда придется – в глаза, щеки, губы, лоб, виски целовать, а она все повторяла, как в сладком забытьи:
– Васенька! Васенька!
А он уткнулся лицом в ее волосы, задержал дыхание и зажмурился, не в силах совладать с накрывшим, потрясшим его облегчением!
Так и стояли.
– Ты как?! – с шумом втянув воздух, опомнился Ярославцев и отклонился, взяв в руки ее голову, напряженно всматриваясь в ее лицо. – Ранена?! – кричал он. – Где? Что болит? Ножки? Ты чуть не упала?
– Нет! Нет! – смеялась от облегчения и счастья Ася. – Я в порядке, в порядке! Это от радости! От радости ноги не держат!
И вдруг резко переменилась в лице, перестала смеяться и заговорила горячо, сумбурно, пытаясь донести важность своих слов:
– Я не отпустила твою руку! Не отпустила ни на секунду! Держала тебя за руку! Держала! – прокричала она.
И не выдержала, что-то прорвалось у нее внутри – уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась. Надрывно, из-за сдерживаемых, загнанных в глубину и подавляемых так долго страхов, отчаяния и безысходности, рыдала, сотрясаясь всем телом…
– Ты молодец, молодец! – шептал ей прямо в ухо Василий и гладил, гладил, успокаивая.
И она услышала его, прижалась покрепче, постепенно затихая, успокаиваясь, а вскоре и вовсе слезы высохли, лишь вздохнула со всхлипом.
– Все, – заверила его. – Все прошло, – и усмехнулась сквозь слезы. – Поплакала вот.
– Вот и хорошо, – похвалил Василий, наклонился, заглянул ей в лицо и спросил: – Ну что, пойдем, дел много.
– Пойдем, – кивнула Ася, глубоко вздохнув и снова со всхлипом судорожно втянув воздух, и вдруг, сообразив наконец, что произошло, пораженно спросила: – А ты вообще как здесь?
– Подбросили, – усмехнулся Ярославцев, кивком головы указав на зависший над ними вертолет, и повторил: – Идем, еще ничего не кончилось.
Погода стремительно ухудшалась, и спасатели торопились эвакуировать самых тяжелых раненых.
